– Куда это он? – интересуется Паша.
– Чёрт его знает, – отвечает малой. – Может, решил сбежать.
– А машина? – удивляется Паша.
– Да он тебя так боится, что готов и машину бросить, – смеётся малой.
Внезапно в окружающей черноте проступает луна – большая, ярко-жёлтая. Оказывается, всё это время она так и висела над ними, просто за облаками её было не разглядеть. А тут облака разошлись – и она вывалилась прямо на них, и всё вдруг стало видимым и близким. Будто в детской спальне кто-то включает свет, чтобы разогнать страхи и убедиться, что под кроватью нет никаких чудовищ. Паша с малым замечают водителя: тот растерянно стоит на трассе и смотрит по сторонам. Но вокруг пусто, никто никуда не едет, никому никуда не нужно. Только погнутый знак напоминает о том, что до бывшей границы отсюда не так и далеко, час времени – и ты там. Только что там делать? Водитель возвращается, тяжело падает в своё кресло, вздыхает, постанывает, пытается вызвать общее сочувствие. Но не вызывает. Поэтому выезжает на трассу и поворачивает направо. А там уже включает свет и разгоняет свою тройку на полную, словно боится не успеть. Гонит, не обращая внимания на ямы, выжимает из машины всё, что в ней осталось. Через какое-то время из темноты выползает террикон.
Паша узнаёт городок. Шахту, мимо которой они проезжают, не прикрыли, так что какая-то жизнь продолжается. До их станции отсюда совсем близко, километров тридцать, если по трассе. Если огородами – дальше, конечно. Проезжают террикон, пустые дачные домики, впереди появляются пятиэтажки. Водитель притормаживает.
– Всё, – говорит, – дальше не поеду.
– Да ладно, – пытается заохотить его Паша.
– Там военные, – качает головой водитель. – Не поеду.
– Я поговорю с ними, – заливает Паша. – Не бойся, там свои.
– Нет, – решительно мотает головой водитель. – Идите пешком.
– Да оставь ты его, – вдруг откликается малой. – Ему же ещё возвращаться. Пусть едет.
Водитель дёргается, чтобы ответить, но не решается – втягивает голову в плечи, терпеливо молчит. Пашу вдруг отпускает – действительно, думает, чего я на него давлю? Что я про него вообще знаю? Он же мог завезти нас прямо в комендатуру. Но не завёз, не кинул. Что я начинаю?
– Ладно, – говорит Паша водителю. – Не злись. Всякое бывает.
Водитель в знак согласия кивает головой – Мол, ага, всякое. Выходи быстрее.
– Держи вот, – Паша достаёт консервы, суёт водителю.
Тот хватает банку большими ладонями, не понимает, что это, но хватает.
– Зачем, – смущается. – Не нужно.
– Бери-бери, – настаивает Паша. – После войны разберёмся. Если выживем, – добавляет.
Малой лезет в карман и достаёт шоколадку. Тоже суёт водителю.
– Держи, – говорит снисходительно. – И не злись.
Водитель неожиданно растрогался, даже глаза у него увлажняются. Взволнованно трясёт мешками под глазами, пробует улыбнуться, не выходит.
– Удачи, – говорит Паше и малому.
– И тебе удачи, – отвечает Паша. – И тебе тоже.
Малой выходит, Паша выходит следом, закрыв за собой дверцу. Отойдя, они слышат, как сзади визжат шины: водитель резко разворачивается и жмёт на газ.
– Ты шо, шоколад не съел? – спрашивает Паша.
– С тобой поделиться хотел, – отвечает малой.
Шутит, догадывается Паша. А может, не шутит. Проходят первую пятиэтажку. Проходят мимо школы, мимо чёрного куба торгового центра. Вдруг из-за центра выскакивает бэтээр, нагруженный людьми и вещами, Паша с малым испуганно приседают. Но бэтээр исчезает за следующей пятиэтажкой. Словно его и не было. И что делать дальше – они не знают. Нужно идти в сторону автовокзала, вслед за бэтээром. Ну или оставаться здесь, посреди улицы. Посреди улицы оставаться им не хочется, так что заворачивают за пятиэтажку и застывают ошеломлённые.
Улица забита военной техникой. Темные от грязи машины, вымерзшая броня, разнокалиберные легковушки – колонне не видно конца, машины стоят в два ряда, так что между ними не пройдешь, не протолкнёшься. Бэтээр, который они только что видели, стоит с краю, военные с него спрыгивают вниз, в воду, и идут по улице вперёд, проталкиваются через толпу таких же военных, что стоят тут, не зная, куда двигаться дальше. Стоят большими и малыми группами, жгут костры, греются, толкутся возле домов, сидят или лежат на лавочках, прячутся в темноте. Дома тёмные и неживые, хотя, если присмотреться, можно заметить за занавесками и одеялами, повешенными вместо штор, чьи-то насторожённые глаза, чьи-то лица, которые, почувствовав на себе взгляд с улицы, сразу же прячутся в глубине помещений. Паша с малым стоят в начале улицы и понимают, что нужно пройти через эту выстуженную толпу, что лучше держаться военных, чем переться по чёрному пустому городу в неизвестном направлении. Что они нам сделают? – убеждает себя Паша. У меня в паспорте такой же флаг, как над их танками. Я учитель, наконец, вспоминает он. Я мог бы учить их детей. Точно, мог бы, думает он и идёт вперёд. Малой держится рядом.