Теперь, к моему облегчению, мы вышли из подвешенного состояния, и включались в действие.
Следом за нашими машинами двигались джипы группы поддержки, которой руководил Коуни. Их маршрут несколько отличался от обозначенного на наших картах. Во-первых, это могло запутать преследователей, если паче чаяний таковые обнаружатся, а полностью возможность слежки не исключалась. Если Ларинча действительно столь влиятелен, как удалось выяснить, то под давлением обстоятельств он будет перестраховываться по малейшему поводу, тут полковник прав. И людей наркобарона вполне может заинтересовать неожиданно прибывшая делегация ооновцев, пусть на первый взгляд это простые ученые. К сожалению, преступники как никто знают, что первый взгляд слишком часто обманчив.
Во-вторых, полковник хотел занять наиболее выгодное для поддержания связи с нами место, и присмотрел для этой цели восточный склон потухшего вулкана Сумако, возвышающийся над амазонской сельвой самым крайним из всех горных пиков местности. Оттуда полковник и намеревался вести с «форс эй» регулярные шифрованные сеансы связи.
До населенного пункта Баэса моя группа и группа поддержки добирались по одной дороге, с получасовым интервалом. Мы шли впереди. От Баэсы команда шефа сворачивала южнее, Коуни ему лишь ведомыми дорогами собирался вести ее к точке развертывания. Ну а мы, делая преизрядный крюк по единственной в этих местах нормальной дороге, должны были добраться до селения Ла-Кока. До которого по фактической прямой было километров чуть поболее трехсот, но на пути этой прямой и лежал пресловутый Сумако. Поэтому приходилось пилить полтысячи верст в объезд.
Выехав из Кито, и не обнаружив признаков слежки, мы полным ходом двинулись на Баэсу. Добравшись за пару часов до этого городка, попали под внимание полиции, заинтересовавшейся кортежем с ооновскими надписями на бортах. Нас тормознули, обыскали (кроме разрешенных законом гладкоствольных ружей, ничего не нашли), попытались забраться в ящики со спецснаряжением. Еле отплевались от них с помощью правительственных документов и увещеваний, что в контейнерах точная, особо чувствительная аппаратура, которой нежелателен преждевременный контакт с внешней средой «во избежание сбоя настройки, а настраивается она лишь в лабораторных условиях». Со скрипом, но прокатило. Недовольные, но бессильные коллеги нас отпустили.
Впрочем, гораздо больше их почему-то раздражало присутствие у нас видеооператора, не расстававшегося с камерой ни на миг. Кайл, ехавший вместе с Алессандрой в моей, головной, машине, и оказавшийся, в сущности, неплохим человеком, снимал все и вся, не жалея пленки. В его объектив попадали дорожные пейзажи, скалистые отроги вулканов, медленно бредущие вдоль дороги караваны лам, сопровождаемые обряженными в яркие шерстяные пончо и небольшие черные шляпы колоритными индейцами. Индейцев здесь было много, ведь они составляли очень большую долю населения страны.
Вот и полицейские не миновали участи угодить на видеопленку. И им так не понравилась перспектива быть увековеченными, что они рады были поскорее от нас избавиться. Странная реакция, заставляющая думать о темных сторонах души служителей закона.
Когда мы уже ехали по узким замусоренным улочкам городка, я не мог избавиться от ощущения, что эти копы не столько работают на вверенное им государство, сколько охраняют покой кого-то из местной теневой элиты. Поэтому появление иностранцев с видеокамерой явно не могло прийтись им по вкусу.
Оставив Баэсу позади, дорога свернула к северу, готовясь обогнуть вулкан. Джипы добавили ходу. Журналистка, давно доставшая свой блокнотик, приготовилась брать у нас интервью прямо на ходу. Но после первых же ее вопросов, касающихся продолжительности нашей службы в «Тени», и подробностей ее появления, а также просьб поведать нам об особо опасных (читай — интересных) операциях я попросил ее больше ничего не спрашивать, так как все это являлось секретной информацией. Девушка поначалу мне не вняла, но я был непреклонен, и ей пришлось смириться с таким положением дел. Она сердито отвела глаза, а потом принялась что-то быстро строчить в блокноте. Ох, чувствую, что мне в ее статье выпадет отнюдь не самая геройская роль.
Через два часа, в окрестностях небольшой деревушки, вокруг которой по полям ползли волы с плугами, управляемые коричневокожими потомками инков, неожиданно наткнулись на передвижной пост дорожной инспекции. Из придорожных кустов, сплошным покрывалом устилавших предгорья Косты, выдвинулась черно-белая автомашина с проблесковыми маячками, замерев на нашем пути. Из нее выбрался подтянутый полицейский. В машине сидело еще несколько.