Заметив на своем пути кортеж ооновских автомобилей, охотники остановились. После обмена короткими фразами, сопровождающимися бурной жестикуляцией, один из них встал прямо в машине, облокотившись на ветровое стекло джипа, и что-то подозрительно спросил.
— Он интересуется, кто мы такие и что нам тут надо, — перевел для всех Андреас.
Сотоварищи говорившего завозились с автоматами, пулеметчик со скрипом повернул пулемет на турели, направляя его вперед. У Ганса начало складываться стойкое впечатление, что перед ними обыкновенные бандиты, да еще и браконьеры. И стало расти предчувствие, что эта случайная встреча добром не кончится. Он поудобнее перехватил дробовик. В отличие от неизвестных, полицейские свое оружие не светили, лишь стоящий впереди всех возле приоткрытой дверцы Джеф небрежно держал наперевес свой дробовик.
Он и ответил на хозяйский вопрос браконьера.
— Мы биологи. Направлены комиссией ООН для изучения состояния лесов Амазонии. И как могу удостовериться, дела здесь не очень. У вас, сеньоры, имеется разрешение на отстрел тапиров? Если подобные разрешения вообще существуют.
Ганс удивился — оказывается, Клифтон хорошо разбирается в животных. Он этого не знал.
— У нас есть кое-что получше всяких там бумажек, гринго, или кто ты там, — говорящий опасно качнул стволом своего «Калашникова» в сторону «ооновцев». — Вам тут нечего делать, вам говорят! Проваливайте, откуда пришли. Это частные владения.
— Разве? — иронически поднял бровь Джеф, выслушав перевод этих наглых слов. На его темнокожем лице мелькнула белозубая усмешка. — А мне всегда казалось, что мы находимся на государственной земле. Сеньоры, мы имеем право задержать вас, поэтому прошу вас сложить оружие…
Что он мелет?! На кой ляд нужно связываться с этими недоумками? Гансу захотелось крикнуть Джефу — да пропусти ты их вместе с их тапиром, и разъедемся миром… если получится.
Хотя, вероятно, Джеф понимал, что миром дело кончиться не может, и пытался потянуть время до начала пальбы…
— Что ты сказал?! Ты нас арестовываешь, черномазый? — эти слова были произнесены на плохом английском, говоривший с перекошенным от злости лицом наставил на Клифтона автомат. Зря он так. После таких слов Джеф имел обыкновение бить морду тому, кто рискнул их произнести.
Приятели браконьера не замедлили повторить его пример. Начинаются опасные игры. Гансу грел душу один факт — на их стороне был такой существенный плюс, как спрятавшийся где-то среди зеленых листьев Кирсанов, ловящий противников в свой прицел, и следящий за каждым их движением…
— Опусти оружие, а лучше положи его на землю, — негромко попросил бандита Джеф. Он казался абсолютно невозмутимым.
Обстановка продолжала накаляться.
ГДЕ ЧЕРТОВ БЕРКУТОВ?!!
— А это ты не хочешь? — браконьер дернул стволом автомата, воздух прорезала трескучая очередь. Он, наверное, хотел припугнуть наглых ученых, потому что пули взрыли влажный грунт в двух метрах от ног заместителя командира.
Но Клифтон таких шуток не прощал.
— Пошел к дьяволу! — процедил он сквозь зубы, чуть поведя дробовиком, неожиданно харкнувшим крупной картечью. Открывшему огонь бандиту разворотило грудь, вышибая дух. А через миг Джеф уже катился кувырком за машину. То место, где он только что стоял, вспахало длинной ответной очередью.
Ганс с тоской подумал, что началось.
Приятели покойного встрепенулись, вскидывая оружие, пулеметчик приник к прицелу пулемета, из кабины пикапа полувылезли еще два человека с «Калашниковым» и М-16 в руках. Они начали беспорядочную стрельбу почти одновременно. Но не на тех напали. Мирные биологи вмиг обратились в организованный спецотряд, рассредоточившийся по естественным укрытиям и за дверцами джипов. В отличие от противника, не экономившего боеприпасы, спецназовцы били точными нечастыми выстрелами. Гулкие хлопки их ружей пробивались сквозь стаккато автоматов, как басовая «бочка» ударной установки через дробь детского барабана. А эффект был прямо противоположный у обеих сторон. Большая часть щедрого потока пуль бандитов уходила в никуда. А почти каждый выстрел полицейских не миновал целей.
Зачастил пулемет, крупнокалиберными пулями прошивая борта машин и срубая листья и толстые ветки. Но в ответ выстрелила, всего один раз, спортивная винтовка снайпера, пропевшего себе под нос: «В траве сидел кузнечик, совсем как огуречик, совсем как огуречик, зелененький он был…». Пулеметчик безжизненно обвис на турели с кровавым пятном о лбу.