Даже если бы на стороне интерполовцев не было численного перевеса, в любом случае у рискнувших завязать с ними дуэль бандитов не было ни единого шанса победить в ней. Две минуты спустя все было кончено. Четверым уже ничто помочь было не в состоянии, один валялся около джипа с раздробленной картечью ногой, у последнего было тяжелое ранение в живот.
Со стороны экспедиции потерь не было, не считая так и не появившихся Алекса и Сандры. Только у Андреаса, прятавшегося за дверцей, поцарапало ухо пробившей ее пулеметной пулей, так что можно было считать, что он второй раз родился.
С транспортом было намного хуже. Короче говоря, из трех машин экспедиции невредимой осталась лишь одна — замыкающая. Вторая скончалась еще до боя, а первой беспорядочная стрельба изрешетила моторный отсек. В общем, она тоже «умерла».
— Ну что за день, вашу мать! — ругался на чем свет стоит Джеф. — Сначала яма, потом сразу трое пропали без вести, теперь вот это! — он обвел страдальческим взором побоище. Головной «Лендровер» сиротливо стоял с изуродованным капотом.
— Может, воспользуемся трофеями? — предложил Чарли, кивая на джип и пикап браконьеров.
— Видимо, так и придется поступить, — сквозь зубы прошипел Джеф. — Проверьте, они-то на ходу?
Не считая выбитых разлетевшейся картечью фар и стекол, транспорт бандитов был в рабочем состоянии. Джеф спросил:
— А кто из этих кретинов уцелел?
— Есть парочка, — ответил Жиль. — Но один точно не жилец, ему все внутренности перемешало. А вот второй ничего, только пару месяцев без костыля и гипса обойтись не сможет.
— Это меня в последнюю очередь волнует. Окажите им посильную медицинскую помощь, а после я задам пару щекотливых вопросов.
Когда Ван достав аптечку и провозившись с пленниками, дал добро на допрос, все сгрудились вокруг них. Сзади неслышно замер Кайл с видеокамерой. Ганс, мельком посмотрев на приятеля журналистки, отметил особенность оператора быть незаметным и ненавязчивым. Это порой даже раздражало, потому что возникало ощущение, что перед тобой привидение.
Первым Джеф стал допрашивать тяжелораненого. Он был старше второго и мог стоять выше по иерархии, а значит, больше знать. Андрэ служил переводчиком. Испанский он знал все же лучше, чем Ганс — это был его родной язык.
— Сволочи! Сукины дети! — в болезненной и бессильной злобе, пуская кровавую пену, просипел бандит.
— Мне плевать, что ты о нас думаешь, козел, — опустился перед ним на корточки Джеф. — Понацепляли на себя автоматы, и они уже Рэмбо. Ты мне лучше скажи, Рэмбо, чего вы здесь, в природоохранной зоне, околачиваетесь? И еще меня интересует вопрос — ты тут сам по себе, или еще есть такие же отморозки? А может, у вас и хозяин есть?
— Ну… хозяин. И что? Он вас на куски порежет, и аллигаторам скормит. Здесь все… — он закашлялся, и выплюнул кровь, — все принадлежит ему. И… он заставит вас есть ваше же дерьмо!
— Кто он? — Джеф стал напоминать гончую, идущую верхним нюхом. Его не задевали сейчас оскорбления, он почуял цель. Не зря он выбился в замы — соображать капитан умел.
Как ни странно, умирающий бандит ответил:
— Дон Ларинча. Только тебе его не достать, легавый… Кишка тонка.
Ох, права была Герда, когда говорила о способности некоторых преступников распознавать полицейских в любом обличье. Только этот опознал слишком поздно для себя.
— Надеюсь, что тебя, негрито, он скормит крокодилам первым! — теряя силы, но с неугасаемой ненавистью прошептал бандит.
— Сдохни с миром, — сказал Джеф. И тут же глаза раненого закатились под веки, пена перестала пузыриться на его губах. Он умер.
— Давайте второго, — бросил коротко, выпрямляясь, Клифтон. — И чего столпились, словно здесь стрип-шоу? — вдруг взорвался он. — Быстро, хоть из-под земли, но достаньте мне Беркутова!! Бегом!
Жиль, Чарли и Керк молча побежали в джунгли, прочесывать их в той стороне, куда указал Кирилл, последним видевший Беркутова.
Тем временем Джеф приступил к допросу последнего оставшегося в живых бандита.
— Андрэ, сообщи ему, что я не собираюсь тратить на него наше драгоценное время, — проникновенно начал он, и уставился в глаза эквадорцу. — Я уже знаю, на кого ты работаешь. И теперь от тебя требуется только одно — если хочешь сохранить свою шкуру, конечно. Ты будешь нашим проводником, и приведешь нас к своему бывшему, подчеркиваю — бывшему, боссу.
Парень, скособочившийся, опирающийся на здоровую ногу, выслушал перевод, и неуверенно замотал головой.