— Он не уверен, что это действительно ученые. Во время стоянки на ночлег он проверил их багаж. Под панелями с фальшивыми приборами Чеко видел оружие и военное снаряжение.
— И что все это значит?
— Он сказал, что «экологи» просят вывести их к границам нашего участка. После чего услуги проводника им больше не требуются.
Гарсия мгновенно припомнил прошедший накануне разговор, при котором присутствовал. Шел он между гостями — шейхом Акбарсом, и этим треклятым Лайоном, вынырнувшим словно чертик из табакерки. Если верить его словам, он прислан генеральным советом «Азиатского Единства» специально для надежной охраны Акбарса. Оказывается, существует такая организация, и шейх — полномочный ее представитель. Хотя Гарсия давно подозревал арабского друга в чем-то подобном, но почему, собственно, ему узнавать об этом через год самого тесного сотрудничества с Акбарсом? Ведь с эквадорской стороны было полное доверие — Ларинча много поставил на этот альянс с Востоком…
Так вот, Лайон сообщил, что на след Акбарса вновь вышла спецгруппа международной антитеррористической организации «Тень». Откуда у него информация подобного уровня, Лайон не раскрыл, но уверил в ее стопроцентной подлинности. И еще предупредил, что эта спецгруппа обладает огромными возможностями, и остановить ее практически нереально. Собственно, поэтому команду Лайона сюда и направили. Если верить американцу, то подчиненные ему люди — одни из немногих, способных на равных противостоять спецназу «Тени».
Вспомнив это, Ларинча все понял. Он никогда не был неумным человеком. Недаром смог воспользоваться затруднениями шейха, чтобы поправить собственные дела. Значит, эти якобы экологи и являются на самом деле супергруппой полицейского спецназа, высланной на охоту за шейхом. Ларинча сам не поверил своей удаче — его человек является их проводником! Подобным шансом просто грешно было не воспользоваться!
— Замечательно! Это отличная новость, Вильеро! Свяжись с Чеко, я желаю поговорить с братом лично.
Вильеро, облегченный тем, что плохое настроение хозяина столь быстро сменилось на хорошее, сдержанно кивнул, и исчез.
— Уж я утру вам нос, сеньоры! — довольно прошептал Ларинча, потирая пухлые ладони. — В особенности это касается тебя, гринго!
С самого начала Гарсия невзлюбил североамериканца. Несмотря на то, что гринго вроде бы играл на той же стороне поля, эквадорец с первых минут возненавидел взгляд Лайона. Этот холодный, всезнающий и всюдупроникающий взгляд. Он напомнил Гарсии другие глаза, по воле которых чуть было не обрушилась с таким трудом созданная империя Ларинчи. Из-за похожего взгляда ему пришлось бежать из Колумбии, почти все потеряв. И заново начинать свое продвижение вверх.
Тот взгляд принадлежал человеку из ЦРУ. Тогда, десять лет назад, гринго всерьез принялись за южноамериканских наркобаронов. Они стремились во что бы то ни стало перекрыть поток наркотического зелья на свою территорию. Не последним в их списке был Ларинча.
Человек из ЦРУ пришел один, миновав многоступенчатую систему охраны. Чуть не доведя его до инфаркта, цээрушник устроил Ларинче вместо пули в лоб вечерние посиделки. После беседы с ним Ларинча сам не поверил, что остался жив.
Ни словом не выказывая угрозы, агент предупредил Гарсию о неразумности его деятельности на территории США. Однако, тут же обмолвился он, Ларинча и США могли бы найти общий язык, если бы первый согласился начать поставки своего товара в другое место… В общем, в результате недолгих переговоров, наполненных намеками, которые Гарсия прекрасно понял, он обещал подумать над предложением. Агент, не отрывая от него своих чудовищных глаз, согласился дать Гарсии время на размышления. Он ушел.
А утром, подзабыв ночные страхи, Гарсия решил, что не желает терять такой прибыльный рынок, как североамериканский. О чем вскоре же горько пожалел. И сейчас он точно следовал указаниям ЦРУ, поставляя кокаин в Европу, Россию, Австралию, но только не в США. И его оставили в покое.
Но Ларинча не смог забыть того страшного взгляда.
— К вам шейх, босс, — после короткого стука вдвинулся в кабинет помощник Гарсии Гильермо. Ларинча милостиво позволил впустить раннего гостя. У него было что ему сказать.
Акбарс был один. Осанисто ступая по паркету, он подошел к столу, за которым коротал ночь хозяин дома, и опустился в кресло. Вся мебель в особняке была ультрасовременной, не смотря на классическую архитектуру здания — кресло мгновенно приняло наиболее комфортную для гостя позицию. Ларинча не любил антиквариат, предпочитая шагать в ногу со временем.