— Надо нанести сегодня нашим «гостям» визит вежливости, — с мягкой, обманчивой улыбкой обратился Лайон к шейху, поднося к губам чашку с черным кофе, сдобренным специями. Шейх понимающе улыбнулся. Он не собирался ни мешать своему надсмотрщику, ни помогать ему. Акбарс окончательно занял пассивную позицию во взаимоотношениях с окружающим миром, это Джек уже понял. И его это вполне устраивало.
19 «Беркутов»
Что ж, индеец сумел меня не только огорчить, но и удивить. Тем фактом, что там, на месте ночного приключения, нашей неудачной попытки побега, вернул мне мой нож, словно ни в чем не бывало.
Уложив нас в лодку, Чеко внимательно осмотрел испорченные путы, точнее, места срезов. После чего тщательно обыскал меня и девушку. В моем кармане он и обнаружил наспех спрятанный складень. Оглядев его, он сообразил, элементом чего является рукоятка ножа. И под моим ошарашенным взором воткнул сложенный нож назад в подошву. Он никак не комментировал свой поступок, вообще, стал абсолютно молчаливым, перейдя на язык жестов. Ощущение было такое, будто его терзало, мучило то, что ему приходилось с нами делать. Я уже отчаялся понять этого человека.
Через час небыстрого плавания по прежнему узкому ручью пирога неожиданно вынеслась на речной простор. Если я еще не потерял ориентировку и не позабыл наши оперативные карты, это была Агуарико, гораздо восточнее вливающаяся самую полноводную реку планеты — Амазонку, давшую название целому региону нескольких стран.
Все-таки любопытно, куда он нас везет? Ведь до сей поры Чеко так ничего и не пояснил, от индейца не удалось за все время путешествия добиться иных слов, кроме как о каком-то абстрактном долге. Перед кем — вот животрепещущий вопрос. И чем это нам с Сандрой грозит? Похищение с целью выкупа? Или иное?
Боже, ну почему я имею дурацкую привычку влипать в различные неприятности?! Это ведь практически неприлично при моем статусе и специфике работы! Похищенный спецназовец антитеррора! Кошмар! Это было бы смешно, если бы не было так трагично.
Как бы то ни было, но через несколько часов путешествия по мутным водам Агуарико, кишевшей прославленными пираньями и амазонскими аллигаторами, все загадки сами собой разрешатся. В чем-чем, а в этом мне сомневаться не приходилось.
Место, куда ближе к полудню причалил Легаро, можно описать так — тростниковая платформа под навесом из пальмовых листьев. Все. Лишь через полчаса после нашего триумфального прибытия к этой чахлой пристани подкатили два замызганных автомобиля, помнившие, наверное, еще зарю машинной эпохи, покрытые облупившейся краской. Вылезшие из них люди приняли нас у Чеко с рук на руки, развязали ноги, а руки задрали назад и связали за спиной. Все явные латиносы. Все, кроме двоих. Я мгновенно вычленил их из гомонящей по-испански смуглой массы людей. Холодные лица, которые покрывал тропический загар, не являющийся их родным цветом кожи, плавные, неторопливые движения, профессионально тренированные фигуры, это было заметно даже под мешковатой камуфлированной униформой. Они внимательно следили за тем, как меня и Алессандру посадили в похожий на побитый ящик фургон, и после этого сами сели в легковушку сопровождения.
Они были похожи на американцев. Не этих, местных, а тех, которых еще именуют в здешних краях «гринго». Это сразу меня в них задело. Было в этих людях нечто, позволяющее почти безошибочно определить их штатовскую национальную принадлежность. И этот нелицеприятный факт не показался мне обнадеживающим, его знаковость была абсолютно противоположной. Главные соперники Интерпола в операции «Шейх» были отнюдь ни пресловутый шейх, и уж тем более не его латиноамериканский дружок, как его там, Жирный Боров? Нет, борьба велась с гринго. Задача была — утереть нос США, не дать им разрушить налаженную систему «Тени». Так что, чтобы «форс эй» ни делала, все сводилось к этому. Эту истину, не озвучивавшуюся в полный голос, я уяснил намертво.
В какую же историю мы влезли на самом деле, хотел бы я знать? Я в сотый раз пожалел, что на нашей шее висят репортеры, забота о безопасности которых добавлялась к основной цели.
Может, я попытался бы сбежать в ближайшее время, благо есть и опыт, и возможности — но при таком раскладе неизбежно страдает неподготовленная девчонка, беспомощная с моей авторитетной точки зрения, черт бы ее побрал!
Приходилось мириться реальностью, и стиснув зубы, ждать конца затянувшейся интермедии. Если я еще не отупел от многочасового болтания по волнам, плеска и журчания волн, то имел право догадаться, что в ближайшие же часы, а то и минуты буду иметь честь созерцать человека, которому я или журналистка понадобились. Хотя, если судить, что нападение было совершенно на меня, а девушку можно было выкрасть и раньше моего появления, то жертва похищения скорее я, а де Ла-Санио так, чтобы не оставалось свидетелей.