— Слушай, русский, что тебя заставляет так сопротивляться неизбежному? Даже со мной в качестве щита ты не сможешь выбраться из поместья. Ты все равно обречен.
— Как знать, — я оскалился. — «Век вывихнут, и что мерзкая беда, что я рожден вправить этот вывих…» Может, мне и удастся.
— О, цитируешь Гамлета. Только вряд ли это по силам простому санитару. Вправить целый вывихнутый мир одному человеку…
— Я не один, шпион. А ты, похоже, да. Не смотря на весь твой фальшивый патриотизм. Имея за спиной целую страну, которую вы превратили в зомбированное кладбище живых людей, ты бесконечно один, и этим слабее меня. Даже когда рядом со мной нет никого, я не один. А теперь действительно хватит лишней болтовни, Джек. Положи руки на кресло!
— Хорошо, — согласился он, послушно кладя руки на дерматин кресла. Но неожиданно его пальцы скользнули куда-то вниз, негромко щелкнуло, и Лайон дернул ложемент кресла вверх и от себя. Тупой удар в корпус, заставляющий с новой силой ныть мои раны и ушибы — и я свалился на пол под тяжестью сидения. Хлопнула дверь. Шпион не решился рисковать своей шкурой, и предпочел отступить. Возможно, когда-то он был приличным оперативником, но при своих годах и ослабленной реакции мне соперником не был. Боевые навыки ему и не нужны, по большому счету — нынешнего положения он достиг умом и организаторскими способностями, а не умением драться и воевать.
Как бы то ни было, к тому времени, как я смог столкнуть с себя массивный ложемент, агента и след простыл.
Его я упустил. Значит, необходимо немедленно убраться в более безопасное место, если в этом доме есть для меня безопасные места. И еще надо обязательно найти Алессандру. Черт, шпион ведь наверняка знал, где она… я досадливо поморщился. Проковылял в угол комнаты, подобрал пистолет Лайона, затем снял с мертвого солдата довольно интересную игрушку — пистолет-пулемет «Калико М950», с магазином на сто патронов. А мне больше и не надо.
— Ну, давай боже ноги! — поднял я очи к потолку, проверил обойму «Кольта», передернул затвор, «Калико» на коротком ремешке закинул за спину, присел, вставляя сложенные ножи на место, вместо них снял пояса трупа тяжелый боевой кинжал, и шагнул к приоткрытой двери. Опасение, что американец мог попросту запереть меня, не имело оснований — замок закрывался лишь изнутри.
Осторожно высунулся за дверной косяк. Странно — здесь царило полное запустение. Ни души. Все стянулись навстречу мятежникам, или просто редко посещаемое место выбрал для своих экспериментов Лайон? Партизаны нагрянули очень вовремя, теперь бы под шумок смотать удочки было бы в самый раз. Лишь бы они только не договорились между собой.
Быстрым переставным шагом, почти бесшумным, двинулся в ту сторону, откуда, если я правильно сориентировался, меня привели. Де Ла-Санио оставили где-то внизу. Хотя не зная планировки здания, точно говорить о чем-либо трудно. Значит, надо найти того, кто сможет мне «помочь».
Оказался у широкой лестницы с резными балясинами, ведущей вниз и вверх от узкого темного коридорчика. Осмотревшись на всякий пожарный, я начал спускаться, держа перед собой пистолет в вытянутых руках и стволом вниз, чтобы не выбили из-за угла.
Во всем доме по-прежнему стояла тишина, нарушаемая только едва слышным скрипом ступеней под моими ногами. Но я осторожничал, мгновенно перемещаясь мимо коридорных ответвлений, ощупывая пространство глазами и пистолетом. Ничего.
Снизу донеслись приглушенные голоса. Похоже на чьи-то препирания. Я нацелился пистолетом вниз, двигаясь впритирку спиной к стене. Еще мой обострившийся слух уловил неясные звуки, идущие словно через стены. Как я понял, источники они имели разные. Я принял решения идти на голоса.
Я очутился перед входом в коридор, звуки брани шли отсюда. Эх, знать бы хоть, какой этаж. Через десяток секунд стремительных перебежек от стены к стене я смог наблюдать из-за излома коридора полуоткрытую дверь. Голоса за ней стали громче. И еще к ним добавилось яростное шипение, имеющее очевидную женскую природу. Может, это то, что я ищу?
Запальчивая испанская речь текла из комнаты, словно горная речка. Я не мог больше медлить. А раздавшийся девичий взвизг только подстегнул меня. Пинком я вышиб дверь, впрыгивая внутрь. И увидел, как двое заросших щетиной латиносов завалили на длинный стол девчушку лет пятнадцати, и сдирали с нее легкое платьице.
Не то. Но не вмешаться я не смог.
Один из них настолько увлекся процессом, что даже не обратил внимания на мое появление, но второй вскинул свою лохматую башку, и обжег меня злобным взглядом.