Ганс гулким вздохом прокомментировал увиденное, и флегматично сказал:
— Почему-то я этому не удивлен.
— Как ни странно, я тоже. — согласился Жиль. — Ну что, убьем одним выстрелом двух зайцев? Или глаза разбегутся? — француз шутил. Но Ганс отлично знал цену подобным шуткам и такому тону Эстена. Это означало, что жизнерадостный и веселый Жиль находится на грани яростного срыва. И Ганс его прекрасно понимал…
Первого соперника Алекс уложил быстро и красиво. Но неожиданно вызвался второй.
— Ну и горилла! Они его в зоопарке нашли? — риторически спросил Керк. Ответ Джефа прозвучал несколько странно:
— Я, кажется, знаю, где находится этот зоопарк.
— Что-что?
— Да так, мысли вслух… Это я о своем.
— …Твою мать! — высказался кто-то сочно. Все бойцы завороженно наблюдали, как второй спаррингер Алекса, после шедшего с переменным успехом поединка, поднялся с земли, страшно избитый русским. Но выглядел не потерявшим сил, словно не его только что убивали. Под сдержанные ругательства полицейских, он принялся добивать выдохшегося Александра, хлеща им о стену конюшни. Командир уже выглядел, словно изломанная кукла.
— Я его сейчас убью! — Жиль вскинул свою винтовку, фиксируя прицел на широкой камуфлированной спине гиганта.
— Сидеть!!! — голос Джефа стал абсолютно м е р т в ы м. Мельком бросив на него изучающий взгляд, Ганс поразился лицу Клифтона — его словно свело жестокой судорогой, черные глаза превратились в узкие щели-бойницы, а кожа приобрела синеватый оттенок, что соответствовало бледности.
— Если ты сейчас высунешься, Эстен, — неестественным голосом начал Джеф. — то на всей операции можно поставить крест. Ты помнишь еще, что для нас выполнение прямой задачи важнее жизней отдельных сотрудников?
Наступила тягостная пауза. Все обдумывали сложившийся конфликт приоритетов. Нарушил ее Керк.
— Ребята, или у меня галлюцинации, или я и в самом деле уже где-то встречал вон того типчика, — вдруг высказался он. — Тот, плюгавенький такой, в униформе с закатанными рукавами. А где, не припомню.
В толпе действительно присутствовал вышеуказанный персонаж — тщедушный мужчина в возрасте, в камуфляже, который, как успел отметить Ганс, носили немногие. Создавалось общее впечатление, что все эти люди из одной команды.
— Где ты мог его видеть? — неожиданно резко среагировал Джеф, воткнув в ирландца свой бросающий в дрожь взгляд.
— Да хрен его знает. Может, на фотографиях, что нам показывал полковник, где «засветился»?…
Тем временем драка продолжалась. Под кровожадный рев зрителей шатающийся Беркутов, размазывая кровь по разбитому лицу и прижав левую руку к боку, нашел в себе силы подняться с земли. Более того, он атаковал своего уже торжествующего победу противника. И тут словно сменили полюса боя. Гигант будто растерялся, он пока еще с легкостью держал удары подполковника, но движения его замедлились. Алекс начал бить насмерть, это было видно, но невероятный противник пока еще стоял, а через секунду перешел в контратаку. Алекс тут же ушел в глухую оборону, затем…
Затем он стремительно поднырнул под агрессивную атаку соперника — и тот забалансировал на одной ноге, вторая повисла плетью. Алекс поднял окровавленную голову, быстрыми длинными ударами рук «распял» гиганта, заставив его развести руки, и… разорвал ему горло растопыренной ладонью.
У хорошо знающих своего командира бойцов вздыбились волосы на загривках. Господи, до чего же нужно было довести этого железного, справедливого и чрезвычайно щепетильного в моральных критериях человека, чтобы он решился на такое страшное убийство?!
И тут Алекс вообще перешел все границы. Он издал нечеловеческий рев, обращаясь к окружавшей его и притихшей от неожиданного исхода толпе. Его лицо обратилось в ужасающую маску. Но откуда-то с готовностью вынырнули несколько человек в форме, безжалостно скрутившие русского. На его запястьях защелкнулись стальные браслеты. У некоторых полицейских заскрипели зубы от сдерживаемой злости.
— Вот и Сандра. — деревянным голосом сказал Андреас, глядя на то, как вырвавшаяся из рук сторожей девушка, споткнувшись, ринулась к лежащему навзничь подполковнику, и рухнула ему на грудь.
— Не завидую я ей сейчас, — сказала Герда нежданно теплым голосом, пронизанным жалостной горечью. — Одна, среди этих зверей…
Сандру оторвали от недвижимого Беркутова. Его самого вздернули на подкашивающиеся ноги, и обоих уволокли в особняк.
— Если это еще кому-нибудь интересно, — неожиданно вклинился в эфир Ван, — то вон тот араб, похоже, и есть наш любимый шейх.