— Умгу. — тяжело вздохнул насупившийся шеф. — Размах, конечно, да, впечатляет. Вот ведь… снова в чужой котелок носы засунули. Ладно, Алекс, позже все расскажешь мне в подробностях, а теперь надобно бы отыскать этот упавший вертолет. Там могли остаться выжившие. Если нам повезет… Кстати, а где сам Кирсанов, и оператора где успели потерять? Я за его жизнь в ответе.
Я прижал наушник к уху, и заговорил в усик микрофона, с легким стыдом, что не догадался вспомнить о нашем доблестном снайпере самостоятельно:
— Восьмой, прием, вызывает Первый. Первый вызывает Восьмого.
— Первый, я Восьмой. Что там у вас за НЛО витают в воздухе, Первый? Они не страшные?
— Все в порядке, Кирилл, это свои. Можешь идти прямо к нам, поместье под контролем армии. И Кайла не потеряй. Вас желает видеть полковник Коуни…
— Понял, возвращаюсь в пределы «Дель Лока». Отбой.
Через пятнадцать минут они с Кайлом объявились у вертолета, и рассказали короткую, но занимательную историю, как вдвоем уходили в джунгли от преследования перуанцев, пусть поздно, но сумевших сообразить, что с тыла их долбит вражеский снайпер. Кирилл и Кайл углубились на сотню метров в сельву, увлекая погоню за собой, а потом устроили засаду, и ни один из семи мятежников не ушел живым.
Коуни подозвал к себе полковника Ферейро, и попросил его выделить нескольких солдат и вертолет, чтобы отыскать упавший «Ирокез». Подумав, военный согласился. Видимо, у него был четкий приказ во всем, что не касается нарушителей границы, помогать иностранным законникам. Через пять минут винтокрылая машина взмыла, направляясь на север, покружилась в воздухе в нескольких сотнях метров от усадьбы, и вертикально пошла на посадку, приопустив свой покатый нос…
Дела В «Дель Лока» также не стояли на месте. Эквадорцы, тщательно обшарив каждый метр поместья, и поработав с арестованными бандитами, обнаружили сеть подземных тоннелей, залегавших на небольшой глубине под основными строениями. В каких-то были оборудованы лаборатории по производству кокаина и наркотиков-синтетиков, в других — устроены склады готовой продукции. А вскоре к Ферейро подбежал молодой лейтенантик, скатавший маску на лоб, обнажив скуластое худое лицо, украшенное бородкой-эспаньолкой, и о чем-то ему доложил. Военный тут же обратился к Льюису по-английски:
— Господин полковник, мои люди что-то нашли в доме. Возможно, вас это заинтересует.
Выяснилось, что при обыске спецназовцы наткнулись на небольшую запертую комнатку, в которой стоял мощный компьютерный терминал, и прятался трясущийся молодой человек ближневосточной наружности. Едва его привели к нам, он упал на колени, и рыдающе залепетал на английском:
— Не убивайте меня, господа, я ничего не знаю, ни в чем не виноват! Господа, великий шейх просто нанял меня, чтобы я занимался его компьютерным обеспечением! Я расскажу обо всем, что мне известно, клянусь Аллахом всемогущим! Но я не террорист, не фанатик! Я всего лишь бедный программист!
«Бедный программист» подполз к ногам Коуни, вымазавшись в красной грязи, и попытался припасть к его запыленным ботинкам. Шеф брезгливо отодвинулся, и сказал:
— Успокойся. Тебя никто не собирается убивать, мы полиция, а не бандиты. Ты говоришь, что работал для Акбарса на компьютере?
Араб часто закивал. Да, этот точно не исламский фанатик. Вон как за свою шкуру трясется.
— Тогда так. Ча… Жиль, бери его, и дуй в ту комнатку. И чтобы через полчаса содержимое этого компьютера было в наших руках! Это в ваших же интересах!
Эстен не заставил себя долго упрашивать, и быстро двинулся в компании с хакером и одним из военных в особняк. А шеф подошел к носилкам Чарли, уложенным в большой транспортник. Покосился на хлопочущих над радистом эквадорского доктора и ассистирующую ему медсестру, и осторожно положил свою ладонь на холодную руку Иглстона. Извиняющись посмотрел ему в замутненные глаза, и молча сидел рядом, пока не возвратился вертолет с поисковой группой. Полковнику более, чем кому бы то ни было, стало ясно, что служебная карьера Чарли завершилась. Имелся, конечно, шанс, что Чарли сможет устроиться в оперативно-связной центр «Тени», но захочет ли этого он сам? Для здорового, сильного мужчины в одночасье превратиться в инвалида — тяжелейший, непереносимый удар. И чувствовалось, что Льюису очень больно, что он ничем по-настоящему не может помочь своему соотечественнику. Чарли же лежал, безучастно уставившись в потолок десантного отсека. Он по-прежнему по макушку был напичкан транквилизаторами.