— Отлично, господин шейх. А теперь, когда у нас осталось целых полтора часа. — Педро вожделенно окинул взглядом продолжавших безмолвно танцевать девушек, — я хотел бы пообщаться с ними наедине. Если вы не против, конечно. И еще хотел бы выразить вам свое восхищение мастерством ваших поваров. Это не еда, а произведение искусства!
Шейх с понимающим лицом распростер руку в сторону танцовщиц:
— Они ваши!
Педро впился глазами в девушек, в их полуприкрытые тела. Лица девушек скрывали полувуали, поверх которых влажно блестели темные глаза южных красавиц. Стал приподниматься навстречу им.
Одна из гурий, покачивая бедрами, поплыла навстречу новому хозяину. Тот протянул руки к ней, но она с беззвучным смехом выскользнула из-под них. И вдруг совершенно неожиданно отпрянула назад, ловкая ладошка извлекла из прозрачных складок одеяния непонятно как укрывшийся там фотоаппарат, плоский, с горизонтным объективом. Присев, словно профессиональный фотограф, девушка направила объектив на остолбеневших шейха и Педро, с проскользнувшей под вуалью улыбкой превосходства произнесла:
— Скажите — СЫР, мальчики! — после чего надавила на кнопку.
Сверкнула вспышка, на некоторое время ослепившая всех, кто находился в комнате, и во все глаза наблюдавших за необычными действиями танцовщицы-хулиганки. А когда Педро и шейх смогли проморгаться и прийти в себя, ее уже не было и в помине. Лишь из приоткрытой дверцы тянуло сквозняком.
Пока Педро и его телохранитель непонимающе переглядывались, шейх начал багроветь. Он в бессильном гневе возвел глаза к потолку, словно пытался там найти ответы на свои вопросы, а затем его прорвало:
— О, пустынный шайтан! Ну что вы сидите, дети шакала?! — от волнения и ярости переходя на арабский, накинулся он на трех своих охранников, оторопело застывших перед порогом двери. — Быстро, найти эту собачью дочь, осмелившуюся против моей воли проникнуть в мой дом! Обыщите весь дворец, но отыщите мне эту тварь!! — шейх прекрасно понял, что это девушка была не из его гарема. Первая мысль, которая пришла ему в голову — гости все же привели полицию на хвосте. Он нехорошо на них посмотрел.
Педро, не понявший ни слова, проводил глазами выскочивших, как ошпаренные, и орущих теперь в коридоре, охранников. Хоть он разобрался в ситуации еще меньше, чем хозяин, он также догадался, что девушка не из штата дворца. Но что в связи с этим предпринимать и в какой угол бросаться, он пока не знал. Зато по глазам Акбарса понял, что если сейчас не придумает достоверной версии, почему эквадорцы здесь ни при чем, домой может вернуться в разобранном виде. Была у шейха такая милая черта — врагов и провинившихся перед ним людей возвращать на родину четвертованными.
— Сеньор Акбарс, я ни при чем, уверяю вас! — по коридору протопало несколько человек. Неизвестная девчонка разворошила муравейник — приказ о ее поиске охватил дворец, как пожар. — Если вы вдруг подумали, что это я привел «хвост», то вы ошибаетесь, — его вдруг осенило. — К тому же я думаю, что она не из полиции…
Шейх молча слушал Педро, про себя отмечая, что гость хоть и понял настроение хозяина, но в большой степени сохранил хладнокровие. Сам шейх, после минутной слабости, тоже взял себя в руки.
— А кто же тогда? — язвительно спросил он.
— Вы можете объяснить мне, достопочтенный, зачем Интерполу наши фото? Им нужны мы, а не наши изображения, их и так у них навалом, — совсем успокоившись, сказал Педро.
Шейх послушно задумался:
— Значит, если не полиция, то… не-ет, у газетчиков духу не хватит! — криво улыбаясь, неуверенно выговорил Акбарс.
— И все же, по моему мнению, это была какая-то репортерша. Признаюсь, отчаянная, — сказал Педро. — Так что настоящего «хвоста» я не вижу.
Шейх приложил ладонь ко лбу, прикрыл глаза, а затем, всплеснув руками, воскликнул:
— О Аллах, да какая мне разница! В любом случае она должна дорого заплатить за свою дерзость!
— Если не успеет сбежать, — деликатно заметил Педро. Шейх вскинул на него горящие глаза:
— Из моего дворца ей не сбежать!
Педро промолчал о том, что раз девчонка сумела проникнуть во дворец, то пути бегства у нее должны быть просчитаны.
Наступила недолгая пауза, вскоре нарушенная протяжным пиликанием сотового телефона, который принадлежал де Венесии. Педро вынул трубку из кармана, раздвинул и приложил к уху. Минуту он кого-то выслушивал, потом, отняв его от головы, сообщил шейху: