Да, не повезло бедняге — сорваться с такой высоты. Сам виноват, наверняка мама его в детстве предупреждала, что плохие дела плохо заканчиваются.
— Все улики и документы забираем, задержанных также, а с телами пусть местные разбираются… Чарли, скоро там «вертушка»?
— Через пятнадцать минут…
— Долго что-то, — я подошел к Алессандре, или как ее там. — Мисс, позвольте ваш фотоаппарат. Обещаю, что верну. Просто чтобы у вас соблазна не было. И еще… будьте добры, ваш диктофон. У этих штук… — я постучал по шлему, — отличные микрофоны.
— Подчиняюсь силе, — с видом Жанны Д'Арк, восходящей на костер, сказала девушка, и отдала все, что я просил. Я прослушал пленку диктофона, стер все, что было связано с нашими разговорами, и спрятал всю электронику в карман.
Из-за ближайшего холма выпрыгнул наш вертолет. Ну все, слава богу… Пора сваливать.
3 МАЙ, 2003 год «Берн»
По тихому пригороду столицы Голландии, глубокой ночью, со скоростью километров тридцать в час катился темно-вишневый «Опель-Астра». Он скользил мимо ухоженных домиков и коттеджей, по мокрой еще от прошедшего днем дождя неширокой трассе, ведущей в сторону моря.
Впереди справа стало вырастать деревянное строение, окруженное обширным садом и полутораметровой чугунной решеткой, поросшей живой изгородью. Не доезжая метров пятьдесят, машина бесшумно остановилась у левого бордюра. Фары, и без того тускло горевшие, погасли.
Чуть слышно щелкнула открываемая дверца. На вымощенный камнем тротуар выбрался водитель «Опеля».
Это был весьма примечательный человек. Высокий, он при этом имел очень внушительный размах плеч. Одет был в сшитый явно на заказ темный костюм, светлые волосы были коротко подстрижены, а слегка прищуренные глаза казались изваянными изо льда. Впрочем, случись рядом поздний прохожий, то он вряд ли обратил бы слишком пристальное внимание на этого человека — не смотря на свои габариты, он каким-то образом ухитрялся выглядеть незаметным. Но случайных прохожих рядом не оказалось. Водитель «Опеля» на всякий случай осмотрелся, на предмет неслучайных прохожих. Таковых также на первый взгляд не обнаружилось. Тогда он, приложив широкую ладонь к лацкану пиджака, словно приготовился что-то выхватить оттуда, пошагал через дорогу в направлении чугунного ограждения. Достигнув забора, переключился на осторожный переставной шаг.
— Я на месте, — прошептал он в лацкан, замерев в черной тени живой изгороди.
— Я понял. Берн, операцию начинаем по моей отмашке. Жди.
Водитель «Опеля» кисло скривился. «Командир, шайссе», подумалось ему.
Новый напарник ему не нравился.
С тех самых пор, как его «ушли» из «Тени» — в чем, впрочем, виноват был в большей степени сам, пить меньше надо — ему не везло с напарниками. Вроде бы и работа не такая пыльная, как в SSI, но одного напарника пришили во время абсолютно случайной перестрелки, другого посадили на героин, и он покончил жизнь самоубийством. Третий по счету был пока жив, но толку только от него было немного, потому что сволочью оказался редкостной. Пока Ганс носился по Амстердаму, пытаясь выполнить задание, он избрал для себя странный способ сбора информации — трахать городских проституток. Для того, чтобы начать, а если точнее, завершить операцию, разработанную, кстати, Берном почти в одиночку, Картера мало не силком пришлось тащить в штаб-квартиру голландского Интерпола.
Ганса с июля прошлого года перевели в европейский Отдел по борьбе с нелегальным оборотом наркотиков. Очень грязная работенка. Не в смысле сложности, а смысле того количества дерьма, которое Гансу пришлось перелопачивать собственными ручками. Ведь он не в тылах отсиживался, а являлся действующим оперативником широкого профиля. Уже после первого месяца разъездов по Европе и тесного знакомства с самым дном так называемого цивилизованного общества Берна одолела смертная тоска. Террористов ловить проще, чем распутывать сложные гнилые клубки операций наркоторговцев, всеми силами стремящихся протащить свою отраву на европейский рынок. Тем более что их связи уходили порой к самым вершинам власти. Тем более, что своды правил, порой идиотских и ненужных, связывают по рукам и ногам, и это привыкшему к вольнице спецназа Гансу было особенно тягостно. За каждый выстрел начинают дергать по начальствам, отделам внутренней безопасности, пока все жилы не вытянут. А спокойно наблюдать и удержаться от соблазна практически использовать всю полученную информацию Ганс не мог. Не тот человек.