Они еще не успели ничего сообразить, их лица еще не успели отразить ту гамму эмоций, которая заполнит их после полного осознания ситуации… только вот уже будет поздно.
Спецназ уже должен врываться на территорию станции.
Стоящая перед ним группа людей отгораживала тех, кто был в катере. Поэтому их пока можно было не опасаться. Прямо перед Гансом — шесть человек, считая Штрааса — трое «пиджачников» и двое гостей из Южной Америки. Оружия в руках пока не видно. Ну держитесь, ублюдки!
Еще не упало тело первого покойника, а Ганс уже мчался вперед. «Глок» три раза успел плюнуть свинцом — один из гостей и пара прихвостней Штрааса упали на пол с ранениями, несовместимыми с жизнью. Уцелевшие попытались вытянуть свое оружие из-под одежды. Но отшвырнув Штрааса к стене — он еще нужен живым — одного латиноса Ганс уложил в тяжелый нокаут «копытом кабана», ломая ему носовую перегородку, а второго коротким ударом локтя в солнечное сплетение отправил следом за уже оформившимися покойниками.
Пол под ногами Ганса неожиданно всщепился — кто-то из внешнего кольца охраны Штрааса выскочил на балюстраду, опоясывавшую здание по периметру над эстакадой. Ганс не раздумывая прыгнул спиной на стол, сметая дипломаты на пол, и с двух рук расстрелял всех, кто был наверху — человека четыре. Затем моментально скатился со стола, и укрепившись на коленях, вытянул из-под задравшейся пестрой рубахи трупа латиноамериканца пистолет-пулемет. «Мендоза», автоматически определил Ганс. Предохранитель был уже снят, и ему оставалось только навести свой полупустой пистолет и под завязку заряженную «Мендозу» на зашевелившихся эквадорцев.
— Стоп-стоп! Ребятки, я не умею шутить. Так что выбросите, что там у вас, в воду, да поживее! И покиньте лодку. Да, кстати, вы арестованы, — последнюю фразу Ганс сказал так, для проформы. Он не собирался в настоящий момент возиться с ополоумевшими эквадорцами. Ему достаточно было и одного Штрааса.
Через минуту стволы наркокурьеров расстались со своими хозяевами, и те вытянулись перед полицейским в струнку. Не сводя с них стволов, Ганс отошел к столу, и ворохнув ногой чемоданчики, наклонился над потерявшим сознание голландцем.
— Мразь. — Берна скривило от брезгливости. — Нечисть. Моя б воля, тебя бы давно уже ждал электрический стул. Жаль, отменили смертную казнь. Но пожизненный я тебе могу гарантировать.
Обыскав мертвого конвоира, Ганс вернул себе все свои причиндалы. Надев на Штрааса наручники, он поволок его к катеру. Тот задергал головой, приходя в себя после столкновения со стеной.
— Где остальной товар? — спросил Ганс у курьеров. У него родилась одна идея. Нужно было быстро закругляться, еще немного, и штурмовики сюда сгонят всю свору Штрааса. Снаружи уже начали постреливать. Картер наконец-то отдал приказ на штурм. Уходить тем же путем стал бы лишь самоубийца, и ждать конца штурма в этой ловушке Ганс также не собирался. Его ждал катер…
— На яхте, там, на рейде, — ответил неохотно один из эквадорцев. Потом по-испански сообщил своим приятелям:
— Он не попадет на яхту. Они уже греют двигатели.
— Заткнись, приятель, — на хорошем испанском оборвал его Ганс. Он понял, что людей на яхте уже каким-то образом оповестили о срыве трафика. Тем более следовало спешить.
Не опуская ствола, бросил Штрааса, похожего больше на тряпичную куклу, чем на мафиозного босса, в лодку.
Затем аккуратно, чтобы не стереть отпечатков пальцев, прихватил кейсы, которые были сделаны столь хитро, что даже при падении не растеряли своего содержимого. Спрыгнул в катер, мгновенно заводя мотор, и рванул к воротам ангара. Вовремя — гремя ботинками по деревянным настилам, начали сбегаться отстреливающиеся «пиджачники» Штрааса. Увидев уплывающую моторку, они обстреляли и ее под горячую руку. Одарив их прощальным взглядом, и выслушав их прощальные выстрелы, Ганс повел катер вон из лодочного ангара.
— Картер, яхта уходит! — заорал он в микрофон, перекрикивая рев двигателей. — Я иду к ней. Штраас у меня, товар тоже. Нужен вертолет!
— Какого дьявола ты делаешь, Берн! Немедленно вернись! Операцией руковожу я! — в ярости зашипело из наушника голосом Картера.
— А не пошел бы ты на хрен, придурок! Я тебе сказал, яхта уходит, ее нужно остановить. — Ганса распирала злость на тугодумие напарника. Мало того, что начал действовать на пятнадцать минут позже, чем следовало, так еще и не упустил случая показать свою власть тогда, когда это меньше всего нужно.
В таких случаях Ганс всегда действовал так, как его учили в спецназе.