Глиняный кувшин был наполнен огрызками карандашей, которыми пишет мистер Вулф. На столе лежало первое издание «О Времени и о Реке», которое он исправил и которое показало, что у машинисток и наборщиков есть свои проблемы с расшифровкой отрывистого авторского почерка. Например, вместо слова «вечный» было напечатано «элементарный». Мистеру Вулфу пришлось заменить слово «многочисленные» на «шумные»; слово «влажные» было исправлено на «самые»; а композитор (человек, в обязанности которого входит расстановка букв, слов, предложений и т.д. в книге или журнале перед печатью, иначе говоря, корректор) прочитал «сладкие» там, где мистер Вулф написал «тайные».
Внизу хлопнула дверь такси, и вскоре в комнату ворвался мистер Вулф, раскаиваясь в своем опоздании и вытирая пепел от сигареты с брюк. «Боже, – воскликнул он, – простите, что заставил вас ждать». Затем он уселся за стол, чтобы обсудить свои писательские дела. Всего будет шесть романов, сказал он, и в них он попытается проследить развитие событий в Америке на протяжении 150 лет. В романе «Взгляни на дом свой, Ангел» рассматриваются годы с 1884 по 1920; в романе «О Времени и о Реке» – с 1920 по 1925; в «Ярмарке в октябре» – с 1925 по 1928; а в романе «Там, за холмами Пентленд» – с 1838 по 1926 год. Мистеру Вулфу еще предстоит написать «Смерть Государства», которая будет охватывать период с 1928 по 1933 год, и «Тихоокеанский рубеж» – с 1791 по 1884 год.
«Я надеюсь, что все это будет похоже на растение, – сказал мистер Вулф, растянувшись на шатком стуле и вцепившись в свои редкие черные волосы. – Только не надо говорить, что это звучит как-то вычурно. Это что-то вроде растения, которое пустило много корней. Думаю, общий план этих книг – история о том, как мужчина ищет своего отца (одна из основных тем «Улисса» Джойса). Все в мире – не только мужчины, но и женщины – ищут отца. Ищут какого-то человека, обладающего высшей силой. Какого-то человека вне себя, к которому они могли бы привязать свою веру».
Снова и снова мистер Вулф, родившийся в Эшвилле, штат Северная Каролина, сын каменотеса, горячо кричал, что он «рожден от рабочих». Он заявлял: «В Америке трудно писать, и поэтому хорошо, когда это удается. У нас здесь новый язык – мы не можем говорить как Мэтью Арнольд или Джеймс Рассел Лоуэлл; он, конечно, американец, но пытается говорить как англичанин».
Мистер Вулф окончил Университет Северной Каролины в 1920 году, а затем получил степень магистра в Гарварде. В 1930 году он написал роман «Взгляни на дом свой, Ангел» в Швейцарии (ошибка интервьюера), а затем приехал в Бруклин, чтобы работать по ночам над вторым романом, спать днем и бродить по району в часы отдыха. Он – беспокойный холостяк.
«Я подумал, что Бруклин – хорошее место для работы, – сказал он, оглядывая беспорядочную комнату пронзительными черными глазами. – Я работал здесь, не покладая рук. Но теперь я уезжаю, в конце этого месяца. Да, уезжаю на грузовом судне – в Италию, в Испанию, во Францию и, надеюсь, доберусь до Египта. И я еду как турист. Если увижу экскурсионный автобус, то сяду в него».
«За последние четыре года я учился писать как черт. Можно сказать, я чертовски много работал. Мне нужно написать 5 000 000 слов, но вы поправьте меня, если это звучит как хвастовство, потому что, черт возьми, мне нужны деньги, и я хочу продать эту книгу».
По словам мистера Вулфа, когда он начинал работу над своим первым романом, он думал, что сможет выразить всю идею в каких-то 250 000 слов, но теперь она растянулась на миллионы. Книга разбухла в нем, по его словам, «как дождевая туча». Он всегда хотел стать писателем, но считал это стремление «чем-то вроде романтической мечты». Его мать, смеется он, до сих пор присылает ему вырезки из газет об авторах, которые добились успеха. В качестве постскриптума она добавляет сыну: «Ты тоже можешь стать писателем».
«Я писал о смерти и любви, – продолжает он. – Я писал о том, какого просыпаться по утрам в этой стране, какого ехать в пульмановском поезде с красивой женщиной напротив и как сходить с парохода на Фолл-Ривер».
Все свои работы мистер Вулф пишет грифельным карандашом, а печатают его стенографистки. По бокам комнаты громоздились рукописи. Он пишет в бухгалтерских книгах, блокнотах и на копировальной бумаге.