Мистер Вулф только что вернулся из шестимесячного отпуска и, по словам его редакторов, он был «гораздо менее нервным», чем когда покидал Бруклин после завершения работы над романом «О Времени и о Реке» объемом 450 000 слов. Сначала он гастролировал по Европе, затем вернулся и вторгся на Запад. Ему не удалось побывать в Эшвилле, штат Северная Каролина, Альтамонте его книг, он сказал, что не видел родной город уже пять лет.
«Люди в Эшвилле были довольно горячи по поводу «Взгляни на дом свой, Ангел», – с горечью признался мистер Вулф. – Они все думали, что я «написал город», но недавно кто-то сказал мне, что они стали относиться к роману добрее».
По словам мистера Вулфа, больше всего шума вызвала сцена, в которой он описывает продажу мраморного ангела для могилы местной дамы непростого поведения. «Это было задумано как чистый вымысел, – объяснил он, – но заставило всех в Эшвилле гадать о личности этой женщины». В конце концов, городской редактор местной газеты послал на кладбище фотографа. «Он сфотографировал первого проклятого ангела, который попался ему на глаза, – рассказал автор, – это был снимок над могилой вполне добропорядочной методистской дамы».
Он признался, что не испытывает особого желания возвращаться в Эшвилл на постоянное место жительства. По его словам, это место переполнено туристами. Однако у него «есть желание» поселиться в округе Янси, который находится примерно в сорока милях от Эшвилла и является родовым гнездом семьи его матери. «В округе Янси живут одни горцы, – объясняет мистер Вулф, – но они очень хорошие люди».
Мать мистера Вулфа, которой семьдесят шесть лет, приехала к нему на прошлой неделе. Она по-прежнему живет в Эшвилле, хотя ее недвижимость, по словам мистера Вулфа, сильно пострадала от Депрессии. Что касается его собственных финансов, автор сказал, что доходы от его романов, оба из которых стали бестселлерами, позволили ему реализовать две амбиции: снять квартиру с видом на Ист-Ривер и время от времени обедать в ресторане Люхова.
«Люди видят книги в списках бестселлеров и думают, что авторы получают сотни тысяч долларов, – добавил он. – Если повезет, я смогу прожить пару лет, не беспокоясь об аренде, свете и еде».
Три недели назад мистеру Вулфу исполнилось тридцать пять лет, этот юбилей заставил его задуматься о стремительном беге времени. Позади полжизни, а его физический вклад в литературу составляет всего миллион слов. «Я потратил слишком много времени впустую, – переживал он вчера. – Мне нужно вернуться к работе. Я вроде бы ленивый человек, но, как и у большинства ленивых людей, у меня есть уколы совести, и когда становится слишком больно, я берусь за дело».
Когда мистер Вулф пишет, он обычно «берется за дело» около полудня. Он так и не научился печатать на машинке, и его правую руку чуть не парализовало, когда он писал колоссальный роман «О Времени и о Реке» размашистым почерком. Он писал этот роман в квартире на Бруклинских Высотах, его распорядок дня выглядит следующим образом: «Около полудня приходила девушка, и мы варили кофе. Я выпивал две чашки. Кому-то это не нравится, но я считаю, что это великолепная вещь. Потом я начинал писать. Сначала это получалось с трудом, а потом, около четырех часов, стало получаться быстрее. Иногда мой мозг работал как отбойный молоток, и я так уставал, что ходил по всему Бруклину. Я люблю гулять по ночам. Когда-нибудь я напишу о ночной жизни».
Вчера мистер Вулф воспользовался случаем, чтобы развеять два заблуждения, которые, как он опасался, возникли из-за его последнего романа: ненависть к Бруклину, где он жил в прошлом году, и плохое отношение к Нью-Йоркскому университету, где он преподавал английский язык в 1927 году. «Я думаю, что Бруклин великолепен, – восторгается он. – Там есть целая вселенная, о которой можно писать».
Теперь, когда он может отстраненно оглянуться на прошедшие годы, мистер Вулф говорит, что Нью-Йоркский университет был не так уж плох. «Мои работодатели относились ко мне с большой добротой, – вспоминает он. – Я могу оглянуться на прошедшие годы и сказать, что со мной обращались хорошо. Если я не был счастлив в преподавании, то только потому, что хотел заниматься чем-то другим».