«Писатель двадцати или двадцати двух лет, который творит, – чертовски самовлюбленный эгоист, у которого есть своя фишка на плече. Если кто-то говорит, что он не умеет писать, он становится еще более высокомерным, ведет себя свысока и смотрит на всю жизнь как на отражение своей собственной личности. С возрастом вы начинаете терять это. Я много думал о вещах, которые меня окружают, и у меня появилось более глубокое и широкое чувство по отношению к ним, и это пришло не потому, что я прочитал об этом в книге. Эти вещи приходят в процессе жизни, пота и переживаний».
«Я думаю, что книга должна опираться на талант ее автора. У вас может быть великий пролетарский романист, или великий религиозный романист, или великий исторический романист, но прежде всего у вас должен быть великий романист, и все, от пролетарского до религиозного романа, что расширит разнообразие и диапазон литературы, – это то, что должно быть развито».
«Berliner Tageblatt», 5 августа 1936 года
В начале августа Олимпийские игры были в самом разгаре. Каждый день после обеда Гитлер сидел в своей ложе на стадионе. За день до интервью с Вулфом американское трио в составе Джесси Оуэнса, Ральфа Меткалфа и Фрэнка Уайкоффа заняло первое, второе и четвертое места в финале забега на сто метров.
Несмотря на волнение, вызванное Олимпийскими играми, Берлин 1936 года не стал для Вулфа тем захватывающим событием, которое было годом ранее. Его друзья были осторожны и осмотрительны в своих высказываниях, а город пронизывал неопределенный страх. Тем не менее, некоторое время неугомонная жизнерадостность Вулфа сохранялась, несколько затмевая зловещее присутствие вездесущих военных.
Хайнц Ледиг-Ровольт, сын немецкого издателя Вулфа, организовал интервью с ним в его номере в отеле «Hotel am Zoo» на Курфюрстендамм. Статья была озаглавлена «Мы говорим о Томасе Вулфе». Журналист Х. Х. (по другим данным) привел с собой высокую, красивую прусскую блондинку, которая сразу же привлекла внимание Вулфа. Ее звали Теа Фолькер, она должна была сделать рисунок Вулфа, чтобы сопроводить им напечатанное интервью. Вулф был немедленно очарован этой прекрасной валькирией и настолько отвлекся на нее, что на задаваемые ему вопросы давал краткие и часто несвязные ответы. Несколько раз его другу Ледигу-Ровольту приходилось рассказывать интервьюеру анекдоты о Вулфе (драка на Октоберфесте, история с галантерейщиком), чтобы компенсировать рассеянность Вулфа.
Перевод этого интервью с немецкого на английский осуществил профессор Клаус Ланцингер из Университета Нотр-Дам.
Если учесть его кудрявые волосы, то его рост составляет всего два метра [шесть футов, шесть дюймов]. С этой высоты ему открывается великолепный вид на окружающий мир. У Томаса Вулфа тоже великолепные перспективы: ему тридцать пять лет, у него солидная репутация, здоровый аппетит и, слава богу, пока не слишком много денег. Он напряжен и полон энергии. Все, что он видит, слышит, чувствует и пишет, он видит, слышит, чувствует и пишет из чувства восторга. Можно сказать, что это его ремесло.
Основные черты этого гигантского юноши – его мальчишество, наивность. Он свободен от предрассудков, не эгоистичен и не тщеславен, не занимается пустой болтовней или напыщенными заявлениями, как многие знаменитые юноши. Когда ему кажется, что он слишком громко смеется, он стыдливо наклоняет голову, и приглушенные полутона звучат как всхлипывания. Это очень трогательный момент для нас.
Мы спрашиваем, что он думает о немецкой литературе. «Гете олицетворяет для меня идею мировой литературы». В его словах чувствуется твердая убежденность.
«В детстве? В детстве я разносил газеты. Позже я поступил в Гарвардский университет и стал преподавателем. Потом я написал пьесу, но она была жалкой. Позже, в прозе, дела у меня пошли лучше».
«Берлин?» Вопрос обязателен.
«Чудесно. Если бы не было Германии, ее пришлось бы придумать. Это волшебная страна. Я знаю Хильдерсхайм, Нюрнберг, Мюнхен, архитектуру Германии, душу этого места, славу ее истории и искусства».
Внезапно на улицах раздаются крики разносчика новостей, объявляющего о новых поставках золотых медалей на Олимпийский стадион. Вулф ищет в кармане монету, чтобы купить газету.