Сам мистер Вулф напоминает «Человека-Гору», Гулливера, который побывал в стране Лилипутов. Он настолько высок, что вы опасаетесь за его голову, когда он проходит под электрическим вентилятором, свисающим с потолка. Однако он встречает вас со всей добротой, которую Гулливер проявлял по отношению к крошечным лилипутам, и вскоре вы чувствуете себя совершенно непринужденно.
Знаменитый романист прибыл в Роанок в четверг, направляясь из Эшвилла, штат Северная Каролина, своего прежнего дома, в Нью-Йорк. По пути сюда он остановился в Мэрионе, чтобы навестить Шервуда Андерсона, другого известного писателя. Мистер Вулф – автор романов «Взгляни на дом свой, Ангел», «О Времени и о Реке» и множества рассказов. Один из его рассказов опубликован в текущем номере «Сатурдей Ивнинг Пост» [«Ребенок и тигр»], а другой планируется к публикации в ноябрьском номере «Ред Бук» [«Потерянный мальчик»].
«Мой отец был каменотесом», – размышлял мистер Вулф, сидя на кровати в отеле. – Ему нужны были камни, из которых он вытесывал свои изделия. Мой опыт для меня – то же, что камни для него. Они – материал, из которого я вырезаю свои истории».
Сделав это заявление, вы понимаете, что он полностью лишен той псевдо утонченности, которая так демонстративно выставляет себя напоказ в интеллигентных кругах сегодня. Его манера поведения отличается простотой и прямотой, он никогда не пытается скрыть свой смысл за уловками из непонятных и причудливых слов. Он излагает свои мысли с прямотой, которая захватывает, и сама его простота доносит до вас сложные мысли, которые он держит в голове.
«Всякое писательство в определенной степени автобиографично», – продолжил мистер Вулф.
Он объяснил, что человек не обязан дословно излагать то, что он пережил или наблюдал, но вполне вероятно, что он будет писать о вещах, которые попали в сферу его опыта.
«Если я пишу о конокраде, живущем в Спартанбурге, – говорит он, – мне не обязательно указывать его имя и адрес улицы. В литературных целях я с таким же успехом могу представить его живущим в Падуке, штат Кентукки, и избежать неловкости, которая последует за слишком буквальной версией его поступков».
По его словам, чтобы произведение имело литературные достоинства, оно не должно быть связано с личными симпатиями или антипатиями, а должно касаться жизни в более широком масштабе. «Писатель может подходить к своей истории, имея в виду определенных людей, но он должен рассказать историю, которая вызовет у читателей интерес к его героям как к людям», – продолжил он.
Мистер Вулф пишет длинным почерком, который он называет «проливной манерой». По его словам, когда мысли и настроения захватывают его, он выливает их на бумагу так же, как они бурлят внутри него. После этого он пересматривает свои рукописи, в некоторых случаях до десятка раз, а затем печатает их на машинке.
«Интересно, трудно ли научиться печатать?» – неожиданно спросил он.
Интерес, который мистер Вулф проявляет к каждому этапу жизни, отчасти объясняет его успех как романиста. Он может смотреть бурлеск-шоу на карнавале, обсуждать социальные условия за кружкой пива или смотреть на пустынные улицы после полуночи, и, возможно, все это позже появится в какой-нибудь книге, которую он напишет. Однако не создается впечатление, что он просто ищет копию; напротив, вы чувствуете, что все, что он когда-либо напишет, будет проистекать из интенсивного и жгучего интереса – интереса, который нужно культивировать ради него самого и лишь во вторую очередь потому, что он может быть воплощен в истории, которые можно продать.
Два энтузиаста поклонника Вулфа, Джей Холл и Дейтон Колер, приехали в Роанок из Блэксбурга, чтобы встретиться с ним. Вулф пригласил их и их жен на ужин, сказав: «Я сегодня обналичил чек, так что мы устроим хорошую вечеринку». Хотя он планировал оставить свою квартиру в Нью-Йорке, он сказал, что не собирается переезжать в Эшвилл. «Люди просто не позволят мне остаться там одному». Он подумал, что «возможно, он сможет найти тишину, необходимую для его новой книги, в одном из маленьких городков рядом с Йорк-Спрингс… Да, Пенсильвания может быть тем самым местом».
После Роанока Вулф отправился в Балтимор и вернулся в Нью-Йорк к своему тридцать седьмому дню рождения.
«Пэрдью Экспонент», 20 мая 1938 года
Уставший после нескольких месяцев непрерывной работы в своем номере в отеле «Челси» в Нью-Йорке и готовый к отпуску, Вулф с готовностью принял приглашение от кафедры английского языка университета Пэрдью выступить на банкете. Он написал речь на шестьдесят три страницы «просто ради объективного изложения», зная, что она слишком длинна для чтения на ужине. Затем он упаковал свои рукописи, передал значительную их часть своему новому редактору Эдварду Асуэллу и отправился на поезде на запад.