Здравствуй, Вячеслав! Рада побеседовать с тобой.
Здравствуйте! Взаимно…
Кто или что подтолкнуло тебя начать писать?
Первый опыт — детско-подростковый: писал стихи к праздникам, тематические рассказы, очень любил школьные сочинения (всегда выбирал свободную тему), потом пошли короткие пьесы-миниатюры для СТЭМ — Студенческого Театра Эстрадных Миниатюр (имею диплом режиссёра, но это было давно, потому всерьёз его и не воспринимаю — чего только со студентами не бывает, но постановку «До третьих петухов» по Шукшину запомнил на всю последующую жизнь). Само пребывание в образах театральных героев помогло в будущем конструировать литературных персонажей. Основными отправными толчками для сегодняшнего творчества явились два временных периода: изучение скандинавских языков и истории, а так же компьютерная он-лайн игра BattleKnight (банально!?). В российском клане VIKING был Скальдом, да ещё много кем на датском сервере (там были и шведские кланы). Однажды случился литературный конкурс (стихи, рассказы произвольного жанра и формата), на котором я к своему полному удивлению победил с темой викингов, но отнёсся к победе скептически. Сокланы же вопросили: «А слабо о нас книгу написать?». Оказалось не слабо, а игру я забросил, вот так вышло. А потом пошли литсайты, где меня многому научили, на многое открыли глаза: терпеливые и талантливые люди занимались моим литературным просвещением, и я благодарен им.
С чего начинал: с прозы или поэзии?
Если можно сказать точнее, то всё происходило параллельно. Я не считаю себя поэтом, а стихи свои называю «литературными эмоциями» или ещё — «дневником», который пополняется поэтическими впечатлениями по мере работы с прозой: это и эпиграфы, и стихотворные иллюстрации, и ролевые монологи, и мои впечатления от написанного или прочитанного.
А не хотелось, используя свой опыт, написать книгу об актерах или театре, поменяв свой жанр? Или только саги о викингах?
Я пишу не совсем о викингах (точнее не только о них), а о людях эпохи викингов. Ведь не все скандинавы становились викингами. Очень люблю скандинавскую природу, потому отдаю ей должное на страницах своих саг: языческая природа — яркий, и в тоже время, — самостоятельный образ, хотя и остаётся неотъемлемой частью жизни людей той поры. Стеклянный Тир дал мне возможность отойти от излюбленной темы, так возникли «Победители и побеждённые», работа же над этим сборником рассказов доставляла и доставляет мне удовольствие. Это новый для меня формат, другой уровеньи иной подход. Вроде бы малые формы (пиши и пиши — только начать и закончить), но душевных затрат, времени, старания, концентрации они требуют не меньше больших. Казалось, что никогда не смогу «начать и закончить» в объёме 30 000-40 000 зн, однако и это оказалось возможным.
Да, вы высказали очень интересную мысль. Надо подумать о возможностях её реализации.
В этом жанре, часто хвалят книги Александра Мазина и Марии Семеновой? А как ты относишься к их творчеству? Кто для тебя идеал в этом жанре?
Нисколько не хвастаю, но давно знаком с Марией Семеновой — ещё в начале 2000-х нас познакомил один известный питерский журналист. Да, меня всегда интересовало и интересует её творчество, в большей мере, конечно, исторические очерки и комментарии, её энциклопедия «Мы — славяне!», но не в меньшей, чем сами «Викинги». А Мазин? Он-то и был причиной того самого посыла, который я вложил в своё «Солнце…»: мне не понравился уровень трактовки Александром образа Хальвдана Чёрного (1,5 главы описаний о жирном пьянице, самодуре, ненавидящем людей) — узко, похабно, установочно… Понятно, для Мазина он — фигура проходная (получалась, именно фигура, а не образ). Разве мог подобный человек объединить Норвегию? Я помню как Александра критиковали за слишком вольное обращение со «средневековым скандинавским реализмом» (это так и было), закончилось тем, чтопоследние его романы в той серии были сопровождены такими подробными, доходчивыми и яркими историческими комментариями, что я просто диву давался… И буквально попал в плен его подхода к подобным моментах: меня самого теперь критикуют, но за излишнее «комментаторство». И последнее, я не рассматриваю творчество А. Мазина, как «книжки про викингов», «варягов» или «попаданческий боевик», потому что, если вчитаться, а затем, вдуматься, то там не столько о них, сколько о самой эпохе, людях, таких, какими они были на самом деле (по мнениюавтора), людях, для который ничто человеческое не чуждо: без всякой романтики, но бок о бок с суровой прозой жизни, где герой не всегда «герой — всегда и во всём герой», а прежде всего — «герой-всегда живой человек». Третьим откровением для меня стал И. Бояшов с его романом «Конунг», там обожаемый мною Рюрик (в смысле образ) отчаливает на Русь с норвежского берега, там всё дышит классицизмом саги, но ненавязчивый и приятный вкус фэнтези остаётся.