Интерьерно-бытовая составляющая образа, бытовые подробности жизни, влияние атмосферы быта на формирование характера персонажа, его внутренние и внешние реакции. Не секрет, чтобыт определяет характер героя, демонстрирует соприкосновение его образа с соответствующим «жизненным пространством». А король, он ведь и в рубище, и нищей обстановке остаётся королём. Под изменением бытовых условий персонаж или меняется, или нет, и это ещё одна из характеристик в «копилку образа». В более расширенном понятии это может выглядеть как описание влияния среды. Живой человек, а тем более образ, который вы стремите к реальности, всегда реагирует на изменение внешней среды. В более узком понимании интерьерная характеристика пребывания героя необходима для более реального восприятия его мыслей, действий, решений, времени, в котором он живёт или (и) умирает, действует или (и) бездействует.
Личное пространство героя, предметы окружающие его, как отражение влияние\я «личного окружения» на образ персонажа. Описывая эти необходимые информативные дополнения, мы ещё раз акцентируем внимание на образе самого героя, какой он — таковыми будут и вещи, окружающие его. И тут опять может быть двоякая ситуация: они или соответствуют самому герою или совсем нет. Главное в предметах — их реальность и необходимость. Представим себе викинга: оружие и доспехи должны соответствовать эпохе, а перстень или браслет может сказать читателю о нём больше, чем его имя, ведь вещи всегда характеризуют своего хозяина.
С одной стороны вы, как автор, повествуете о вашем герое, с другой — его вещи. Гипотетически мы живём не в мире вещей, но они всегда были и будут «нашим миром», «миром нашего владетельного пространства». Иногда можно и промолчать в авторском описательном тексте, а дать «слово» вещам персонажа.
Нет, боже упаси, подобными утверждениями я не открываю Америку. Коллеги-авторы прекрасно знают о существовании образной системе и её моделировании в литературных произведениях. Просто ещё раз хочу показать, что в ХудЛит мелочей нет.
И последнее… Погружение автора (да и читателя не в меньшей мере) в исторический реализм всегда было и остаётся сложной задачей. Вывод здесь один: в этом случае нельзя Историю делать фоном, потому, что онавсегда была и будет «временем и местом действия» героев автора, местом образного приложения его персонажей. А чтобы быть поближе к этой самой реальности, нужно интересоваться разделами «История быта», «История костюма», «История кухни», «История искусства», «История архитектуры», «История религии» и т. п…
У тебя как у автора есть книги, которыми гордишься? А работы, которыми недоволен?
Я все свои работы люблю как собственных детей. И недоволен лишь тем, что два романа не могу закончить до сих пор… Но это скорее недовольство собой, чем «детьми».
Часто ли ты описываешь в книгах реальных людей, и как они к этому относятся?
Да, зачастую я так и поступаю: мои герои — образы, написанные под воздействием впечатлений о реальных людях. Другое дело, что прототипы об этом не знают.
Как относятся друзья и близкие к твоему творчеству?
Можешь ли ты отказаться от книги, если она им не по нраву? К чьей критике ты прислушиваешься?
У меня очень мало друзей, с которыми хочется поделиться своим творчеством в надежде на понимание или вразумительный отклик (словесный, о душе я даже и не помышляю). А лучший друг (знакомы с раннего студенчества, да ещё и в студенческом театре вместе подвизались), пеняет мне на отказ от занятий профессиональной наукой (когда-то вместе начинали это дело, но я вскорости с головой ушёл в практику и посвятил себя именно ей), по его мнению, в угоду «бесперспективной беллетристике». Человек настолько занят своим научным проектом, что вне его жизни не видит, она для него, похоже, вообще не существует. А книг он не читает вовсе: к ХудЛит мой лучший друг относится пренебрежительно, если не сказать брезгливо… О каком понимании здесь может идти речь? Я даже и доказывать ничего не стал… Свои работывоспринимаю глубоко личностными моментами, а личным, да ещё и глубоко интимным всегда сложно делиться. Потомуот своих книг и невозможно отказаться. Прислушиваюсь я, прежде всего, к критике коллег по литсайтам (больше, к сожалению, меня никто и не критикует) — там совсем другая, «не домашняя атмосфера», другой уровень восприятия: имеется обратная связь, есть желание прикоснуться к чужому творчеству (особенно в рамках предпочитаемого жанра), а общность интересов и лояльное отношение делают общение более продуктивным, чем любые хвалебные или досужие рассуждения на кухне.