— Старая уловка с приглашением на обед. Но вы-то ведь на самом деле не были таким уж авторитетом, не так ли?
— Еще как! Да я ничего не знал про пейот, кроме названия. Но это ничуть не мешало мне и я продолжал тарахтеть как ни в чем не бывало. Я все распространялся насчет моих сногсшибательных познаний, а он молча выслушивал мой треп, да только один раз случайно взглянул на меня, и у меня тотчас отнялся язык. Все мои амбиции растаяли, как воск в жарком воздухе того дня. Я был ошеломлен легкостью, с которой он прервал бурный поток моего красноречия и так и стоял молча, пока дон Хуан не сообщил, что подошел его автобус. Он попрощался и слегка помахал мне рукой, а я так и остался там стоять, как набитый дурак. На этом все и кончилось.
— Но и началось.
— Да, это было началом всего остального. Я разузнал, что дон Хуан был известен среди людей, как брухо, что в переводе на английский означает нечто среднее между врачевателем и колдуном. Я поставил перед собой цель — узнать, где он живет. В этом я преуспел и вскорости добился своего. И вот однажды я снова увидел его. Мы сошлись характерами и вскоре стали хорошими друзьями.
— В присутствии этого человека вы чувствовали себя, как идиот, и тем не менее искали его общества?
— Взгляд, который бросил на меня дон Хуан в тот день на автобусной остановке был не совсем обычным. Я бы сказал, что тем взглядом он перевернул всю мою жизнь. В его глазах было что-то особенное, казалось они светятся изнутри. Знаете, ведь мы все, как ни стараемся к сожалению про это забыть — обезьяны, антропоиды, приматы. Все мы обладаем древним знанием, напрямую связанным с нашим прародителем, жившим два миллиона лет назад и до сих пор накрепко засевшим в глубинах нашего мозга. Мы боремся с ним, постоянно пытаемся подавить, и это делает нас тучными, подрывает наше сердце, вызывает рак. Своим взглядом дон Хуан воздействовал именно на это самое нечто, составляющее нашу основу. И вся моя напыщенность красноречие и уверенность в себе отлетели под его взглядом, как шелуха, которой, кстати они и были.
— В конечном счете вы стали учеником дона Хуана. Каков был переход?
— Прошел целый год, прежде чем он доверился мне. Мы уже вполне хорошо изучили друг друга, когда он внезапно открыл мне, что является носителем определенного знания, переданного ему в свое время неназванным бенефактором (исп. — благодетель, жертвователь), подвергшим его определенному обучению. Дон Хуан куда чаще пользовался словом "знание", чем словом "колдовство", но для него они оба значили одно и тоже. Дон Хуан скзал, что выбрал меня в качестве своего ученика, но мне следует приготовиться к долгому и трудному пути. Я и представить себе не мог, насколько долгому и трудному… и насколько изумительно чудесному.
— Эта линия прослеживается во всех ваших книгах — ваша борьба за придание смысла всей этой "отдельной реальности", с ее тридцатиметровыми комарами, человеческими головами, превращающимися в ворон и одним и тем же листом, падающим с дерева четыре раза подряд и колдунами, заставляющими большой настоящий железный автомобиль раствориться прямо среди бела дня. Но ведь все подобные трюки под силу обычному гипнотизеру достаточно высокого класса. Так может дон Хуан и был гипнотизером. Может он дурачил вас?
— Возможно. Но смысл любого из его действий сводился к убеждению меня в том, что мир намного больше и удивительнее, чем мы все привыкли считать, что наши обычные представления о действительности созданы в соответствии с неким социальным соглашением, которое само по себе — хитрейший из трюков. Мы обучаемся видеть и понимать мир через призму социальных норм. Мы сами надеваем себе на глаза шоры, воздвигая условные границы "реального мира" и тут же начисто забываем о всем, что осталось за ними. А остается немало. Практически — все. Дон Хуан разбивал эти границы для меня, показывая, что каждый из нас способен шагнуть в другие миры, не менее сложные, стабильные, и самодостаточные. Колдовство включает в себя технику перепрограммирования наших возможностей с тем чтобы мы могли воспринимать другие миры, такие же реальные, уникальные, абсолютные и всеохватывающие, как и наш, так называемый "материальный" мир.