– А что делали женщины? – Вы бы видели, как он встрепенулся.
– А что делали женщины, кроме забот по дому? Чуть ли не с младшего школьного возраста девочки начинали готовить себе приданое. Единственное, что было – белые нитки (турки не разрешали завозить другую ткань), и девочки плели кружева к свадьбе. Из этих кружев делалось все – и занавеси, и нарядные скатерти к субботе, и фату вместе со свадебным платьем. Мужчины ходили в полосатых халатах – опять же, только такую ткань поставляли из Турции. Эту уже в наше время хасиды «Толдот Аарон» сделают из этих халатов неотъемлемый признак иерусалимца, вросшего корнями в религиозную почву этой земли. Но, впрочем, не все иерусалимцы были бедны. Иногда сюда приезжали и пожилые богатые люди – так сказать, дожить свой век и быть похороненными на Масличной горе. Они старались не выпячивать свое богатство, жили, как все, но окружающие знали – в случае беды можно обратиться к этому человеку. Все, чего хотели старые иерусалимцы – это увидеть свое пятое поколение. Детей правнуков! Считалось – если человек увидел свое пятое поколение, то он отправляется прямиком в рай. Женились и выходили замуж очень рано – в 14-15 лет.
– Скорей-скорей! – поторапливали старики. – Мы хотим побыстрее поженить наших правнуков!
– И, правда – несмотря на лишения, жили очень долго, столетний возраст считался нормальным, – Он опять задумался. Пожевал губами. Сам себе ответил, – Может, потому, что запросы были меньше? На свадьбу богатым подарком считался мешок с перьями (он служил подушкой), и мешок с соломой (он шел за матрац). А самым почетным блюдом на свадьбе, которым угощали лишь именитых гостей, был «золотой суп». Ты знаешь, что такое «золотой суп»? Это то, что мы сегодня называем обычным куриным бульоном, – Он беззвучно рассмеялся, а мне стало не по себе, – Мишель вздохнула, но машину вела ровно, – А потом он сказал самое главное.
– Иерусалим имеет свою невероятную притягательность, свой дух, неслышный обычному носу. Рассказывают, что во время первой мировой войны часть евреев переселилась из воюющей Палестины в Дамаск. Один шустрый араб, чтобы заработать, взял на себя роль нелегального почтальона, доставляя письма по обе стороны фронта. И как-то он спросил живших в Дамаске эвакуированных евреев, что им привезти из Иерусалима.
– Привези нам немножко камней, – попросили они. – Мы соскучились по камням этого города.
– Когда он выполнил их поручение, евреи поднесли камни к носам, вдохнули их дух – и заплакали. Вы спрашиваете, не боялись ли они, что араб их обманет? Нет, конечно. Как каждый житель Святой Земли, он понимал – камни Иерусалима имеют свой запах…
– Вот такая притча. Вам надо показать главное. Чем пахнет Иерусалим? – Мишель круто повернула в сторону на боковую дорогу, уходящую на юг, – Сейчас заберем вашего Абира и в Иерусалим.
Забрав Абира, мы поднимались в Иерусалим. Не входили, не въезжали. Поднимались. В Израиле в Иерусалим можно только подняться. Я бы нашел в русском языке другой глагол, больше отвечающий этому действию – «возвысится», но на иврите говорят «подняться». Мы поднимались к Иерусалиму – городу на семи холмах, по автостраде несущейся между гор.
– Чем пахнет Иерусалим? – Задал я вопрос Абиру, а Борис и Мишель хитро посмотрели на мудрого масона.
– Иерусалим пахнет истиной, – Мудро ответил он.
– А чем пахнет истина? – Не сдавались мы.
– Истина? Действительно чем пахнет истина? – Он задумался, – Истина пахнет поиском истины…хотя, смотря, кто, что ищет…сколько человек искали ее… вы уже знаете, что в Масонском Храме лежат два камня – обработанный и необработанный. Истина пахнет камнем! – Мы преглянулись удивленно, Абир повторил слова старого рава, но по-другому, – Истина пахнет поиском того что ищет каждый. Я расскажу вам две истории, а вы подумайте, Он откинулся на подушки сидения Мазды и начал рассказ, так как будто он говорил на эту тему уже давно.