Девушка встала со стула, чувствуя, что её ноги дрожат. Аккуратно вышла из кабинета и зашагала по длинному коридору, который теперь сокращался перед её глазами, словно это таяла свеча надежды под огнём несправедливости. Она же весь свой талант отдала этому месту! Именно здесь она поверила, что труд может привести человека туда, куда он сам захочет прийти, и даже начала убеждаться в этом лично, когда ей доставались престижные награды, благодарственные письма, и, наконец, читательское доверие. И хоть за плечами остались не десятилетия труда, а всего лишь несколько лет, это была часть жизни. Часть жизни, которую у Полины теперь насильно отбирали.
На самом деле она хотела верить, что через минуту-другую Олег Ильич выйдет из своего кабинета и догонит Полину, чтобы сказать ей, что не стоило рубить с плеча. Но дверь шефа была плотно закрыта, оттуда даже не доносилось ни малейшего звука, такого как постукивание пальцами по столешнице.
С бухгалтером Полина разговаривала, опустив взгляд куда-то под стол. Женщина лет сорока всё поняла, и лишь не торопясь сделала пару кликов мышкой, а потом отпустила девушку, сказав, что деньги придут ей на карту в скором времени. Озвученная сумма дала понять, что новую работу нужно будет искать сразу же, как только девушка покинет офис. Платить за аренду квартиры нужно было уже через неделю, а сбережений было впритык, чтобы не остаться голодной.
— Проклятье, проклятье! — крикнула Полина, сжав руки в кулаки, как только очутилась в сквере под окнами офиса. Несколько прохожих оглянулись на неё, но девушке было плевать, что они подумают. Это не у них теперь в жизни всё дерьмово. Ей вообще всё равно, что творилось в их жизнях, когда надо было срочно спасать свою.
— Чёртовы недобитки! — сказала девушка, вспомнив шайку, в которую входил черноглазый татарин, имя которого она теперь была вынуждена вспоминать каждый вечер. — Почему именно в тот день?! Почему именно в день, когда для меня столькое решалось?! Сволочи! Просто сволочи!
И ведь что интересно — история получилась такая, что поверить в неё сможет лишь какая-нибудь чокнутая домохозяйка, помешанная на любовно-криминальных драмах. Любой другой человек покрутит пальцем у виска и сочтёт Полину в лучшем случае выдумщицей.
И никто за это не ответит. Все последствия выпали на самое слабое звено — Полину.
Глава 8
Говорить о своём увольнении по телефону Полина не решилась. Ей очень хотелось маминой поддержки, но для этого пришлось взять билеты домой и долго трястись в холодной электричке. Раньше, когда раз в месяц она выбиралась к семье погостить, она рассматривала пассажиров вокруг и пыталась понять, чем они живут и куда направляются.
Рыбаки везли с собой тяжёлые снасти, и Полина додумывала в своей голове, как их супруги будут варить по вечерам уху из долгожданного улова. Влюблённые парочки студентов целовались при всех, и Корнилова пыталась угадать, как долго они протянут вместе, анализируя их мимику, жесты и даже сказанные друг другу слова. Но были и другие люди. Смотрящие сквозь попутчиков, с тусклыми взглядами. Словно пустые. И именно сейчас, оставшись без работы, лишённая возможности проявлять себя и свой Талант, Полина поняла, как попадают в ряды таких людей. Нужно ощутить, что жизнь пуста — и пожалуйста, садись на лавку и становись одним из них.
Лишь бы близкие поддержали её и не завалили глупыми вопросами!
Уже через час Полина шла по грунтовой дороге к посёлку, в котором стоял большой загородный дом семьи Корниловых. Сразу за домом виднелось большое поле, и сейчас оно было покрыто скудными белыми ошметками снежного покрова, стремительно тающего от плюсовых температур. Весну Полина никогда не любила. И хоть природа кругом просыпалась, делала она это как-то неприглядно.
— Родная, заходи!
Мама уже стояла на крыльце и держала за ошейник здоровенную собаку по кличке Яуза. Собака тоже увидела девушку и хотела броситься встречать её, попутно пачкая пальто грязными лапами. В окне второго этажа показались лица отца и дедушки. И пускай Полине зачастую было непросто находить с ними общий язык, сейчас это всё-таки были именно те люди, на которых она могла рассчитывать.
— Как успехи, наш грозный писарь? Нобелевскую когда обмывать будем?— пошутил дедушка. Старик, конечно же, хотел развеселить внучку, но совершенно не угадал с выбором темы.