Похоже, единственный человек, которого действительно пугали слова отца — это мама. Когда девушка вновь посмотрела на родителей, женщина прикрыла руками рот и выпучила глаза, выслушивая об ужасах московских разборок.
— Папа! Ты можешь хотя бы сейчас не рассказывать всё это? Я ведь пришла к вам за поддержкой! Просто чтобы вы выслушали меня!
— Ты никогда не была изнеженной девочкой и не просила ласковых слов ради спокойствия, Полина. Тебе просто не нравится, что я в этой ситуации прав.
Вдруг между слухом Полины и всеми окружающими звуками будто возник барьер. Она перестала воспринимать слова отца, испуганные вздохи матери, мерный ход настенных часов и даже лай Яузы. Внезапно наступившая чёрная полоса превратила Полину в маленькую девочку. Вот только детство давно прошло, и теперь она взрослая девушка, претендующая на самостоятельность. Но если просишь помощи у такого человека, как отец, ни о какой самостоятельности не может быть и речи. Всё это Полина вспомнила так резко, что и план ближайших действий нарисовался в голове моментально. Она поднялась из-за стола, вышла в прихожую, сняла с крючка пальто.
— Куда ты? — громко спросил отец. Сначала Полина решила, что будет молчать, но потом поняла, что лишний раз залить отца не стоит.
— Я возвращаюсь в Москву. Ещё успеваю на последнюю электричку.
— Ты с ума сошла? — вскрикнула мать. — На улице уже темно! Поедешь завтра.
— Мама, прости, но я не выдержу здесь целую ночь. Мне просто противно осознавать, что моя боль вам вообще не близка. Вы до сих пор сидите и мечтаете, как бы спихнуть меня замуж человеку, который вам выгоден. Ведь так, пап? Ты просто хочешь с ним работать, да?! Ты привык, что скотину можно продавать, но не забывай, что люди не продаются.
Александр Александрович замер в арке, ведущей на кухню. Его силуэт занимал почти весь проем, будто на стене красовалась реалистичная фреска в скруглённом обрамлении. За его спиной суетилась мать, очевидно, раздумывая, как остановить Полину. В глазах мужчины читалась ярость вперемешку с печалью, и девушка не понимала, что пугает её больше.
— Ты… неблагодарная, — прошипел отец. Он подался вперёд, вскинул руку, но потом остановил сам себя. — Какого ты обо мне мнения…
Слова отца все ещё не выходили у Полины из головы, но вместе с этим она осознавала, что сама обидела его. Они будто провели дуэль, но никто никого не выиграл. Девушка стояла на пороге дома и не знала, как ей поступить. Губы задрожали, на глазах выступили слёзы отчаяния и беспомощности. Мать обошла отца и бросилась к дочери, чтобы остановить её, но та растерялась и выскочила сначала во двор, а затем на улицу. Установленные на большом расстоянии друг от друга фонари указывали путь к ближайшей железнодорожной станции. Но сделать первый шаг по направлению к ней было так же сложно, как побороть эмоции и снова войти в дом, чтобы принести извинения родителям. Корнилова боялась поступить неправильно, боялась своим уходом окончательно испортить отношения с самыми дорогими ей людьми. Но вот на крыльцо снова выбежала мать, которая в грубой форме потребовала у девушки подняться обратно. Полина попятилась назад, затем развернулась и со всех ног побежала по дороге.
Ну почему они тоже не могли оставить в стороне тот факт, что с момента её рождения прошло так много времени? Почему они не попытались представить, что перед ними сидит беззащитная Полина, которой нужно только одно — тёплые объятия родителей?
Полина бежала по дороге, а холодные звезды горящих фонарей один за другим уходили ей за спину, будто она уже ехала на поезде, а уличные объекты тихо проплывали мимо. Дорога обратно в Москву занимала больше двух часов, но в этот раз время пронеслось быстро. Дорожные события превратились в старую плёнку, которую удалось перемотать, минуя самые нудные моменты. Добравшись до столицы, Полина пересела в автобус и проехала девять остановок до своего района. Как и в большинстве районов Москвы, там было достаточно светло от обилия уличных фонарей и разнообразных вывесок. Ещё десять минуты ходьбы – и дом. Хотя, разве к маленькой съемной квартирке можно применять такое близкое и ценное слово?
Автомобили местных жителей ровными рядами были припаркованы под окнами панельных домов. С детства Полина представляла, что у машин есть морды. Состоят они из глаз-фар и ртов-решёток. Хотя, решетки БМВ больше напоминали раздутые ноздри какого-то хищного животного.
Вдруг фары автомобиля именно этой марки вспыхнули как раз в тот момент, когда Полина проходила мимо бампера. Она совсем не смотрела по сторонам, поэтому не заметила, что внутри кто-то есть. Сам по себе этот факт её не напугал – мало ли, кому-то приходится работать в ночную смену, и человек собрался выезжать со двора. Но в таком случае сначала заводят мотор, а не включают свет, ведь так?