Дверь во двор казалась единственным выходом. Нужно подождать, пока налётчики разбредутся по территории. Когда Поля двадцать минут назад шла по двору к крыльцу, то успела заметить в дальнем конце участка что-то вроде сада (если разрозненные неухоженные кусты можно было назвать садом в принципе). Копны кривых ветвей без листьев помогут ей прокрасться к воротам, а дальше спасением станет тёмный сосновый лес. Снег давно растаял, и резкое чёрное пятно, бегущее за стволами, никто не заметит.
Собравшись с духом, Полина выползла из-под монстеры и, не поднимаясь во весь рост, двинулась к двери. Если она встанет — её увидят с улицы. Добравшись до выхода, она высунулась наружу, словно собака из будки, и осмотрела двор. Никого. Куда убежал Кучер?
Полина встала с коленей, отряхнулась и принялась красться по веранде вдоль стены до лесенки, которая вела прямо в сад. Достигнув её, девушка бесшумно вышла во двор. Снаружи было холодно, но она настроилась терпеть. Лучше уж потом ощущать в носу сопли, чем через час — пыль из багажника бандитского авто. На участке было тихо и темно, свет горел только у самых ворот. Останется только разобраться, как их бесшумно открыть, и девушка окажется на свободе.
Вдруг на темную брусчатку упало пятно света. Полина присела и едва не вскрикнула от обиды. У неё почти получилось! Но через пару секунд Корнилова поняла, что на самом деле произошло. Она шла мимо окна на первом этаже, за которым шастал в поисках беглянки кто-то из бандитов. Он-то и включил свет. Осознав, что до сих пор её не разоблачили, Корнилова продолжила путь к кустам.
Если уж и заниматься журналистикой, то как прежде — подкасты в студии и репортажи с гуляний на Красной площади. Никаких попыток что-то вынюхивать. Никаких «горячих» материалов. Олег Ильич был прав, что долго сомневался в пригодности Полины к работе с расследованиями. Сказал, что работа с героем интервью — это не просто ответы и вопросы. Это как вскрытие живого человека. Нужно быть осторожным, но готовиться увидеть самую неприглядную часть собеседника, включая дерьмо после недавнего сытного ужина.
Скрип цементной крошки под подошвами в эти секунды показался громче знатного салюта, а то и пушечного залпа. Полина замерла и кинулась к бетонной статуе ангела, которая в этом месте выглядела не романтично, а, скорее, пугающе.
— Стой смирно, — сказал человек, чей силуэт выделяла серебристым светом уже взошедшая луна. — Иди сюда. И не пытайся убежать.
Корнилова была готова завыть на весь коттеджный посёлок. На удивление спокойный голос парня казался издёвкой. Её жизнь висит на волоске, а он так равнодушно отдаёт команды! В темноте в его руках блеснул металлический цилиндр какого-то оружия. Какого именно — Полина не поняла, так как не разбиралась в них в принципе. Это был не тот же парень, что нашёл её в ванной. Тот, кто поймал Полину во дворе, оказался чуть выше предыдущего, и во всех его движениях было в разы меньше экспрессии и спешки.
Он втащил Полину обратно в гостиную. Первым делом она посмотрела на связанного, словно копна соломы, бизнесмена. Он сидел там же, где ещё полчаса назад устроилась в надежде мирно побеседовать она сама.
— Какая цыпа! — протянул молодой парень со светлыми волосами, широким лицом и ссадиной на носу. Возможно, ссадин было больше, но его лицо, как и лица сообщников, было наполовину скрыто повязкой.
— О, нашли! — вбежал в гостиную неприятный худощавый тип. Кажется, это у него была кличка Шарах.
— Чуть-чуть ты её, Кучер, упустил, — сказал тот, кто привёл девушку в дом.
Кучер сидел на диване, рядом с ним была чёрная спортивная сумка, наверняка с оружием. Он смотрел на полину как-то грустно. Скорее всего, переживал, что она его перехитрила, но в то же время скудный отблеск чёрных миндалевидных глаз мог говорить… о сочувствии. Когда Корнилову ввели в гостиную, он метнул на неё свой острый взгляд, но еда она посмотрела на него — тот сразу же нервно проморгался.
— Цып, ты чего убежала? — спросил блондин. Полина помнила, что его называли Горьким. — Мы же не обижали тебя.