— Я всё слышала! — решила ответить Полина. — Это же я та девочка, которую он вам предложил, да?!
— Догадливая, — отметил низкорослый лысый человек у арки в коридор.
Борисыч сидел смирно и отвернулся в другую сторону, чтобы не видеть Полину. В конце концов, она нашла себе силы возразить, а он — нет.
— Шарах, прошерсти её манатки, — скомандовал Горький. Мерзкий тип подбежал к девушке и сорвал с её плеча клатч. Он несколько секунд рылся внутри, а потом провозгласил:
— У неё тут диктофон пишет, пацаны!
Сердце Полины едва не разорвалось. Она же не выключила диктофон! Девушка была настолько напугана поведением бизнесмена, что искала любой способ от него сбежать. В те секунды она забыла о работающей аппаратуре.
— Борисыч, ты её что, специально сюда привел?! — спросил Горький. Он сидел, широко расставив ноги, как бестактный и излишне самоуверенный пассажир в метро.
— Я… не…
— Нет, я здесь по другому вопросу, — выпалила Полина. — Мне нужно было провести интервью.
— Гроссмейстер, а деваха умная. По твою часть, — засмеялся главный. Он метнул взгляд на вынужденного спутника Полины. — Так что, будем брать девочку в качестве выкупа?
Гроссмейстер всё ещё держал свою добычу под руку. Его повязка ослабла, и Полина заметила, что он — обладатель неславянских черт лица, но вместе с тем холодных серых глаз. Осетин, что-ли?
— Горький, — возражающим тоном сказал Гроссмейстер, — какой развлечься? Она наверняка слила всю информацию через мессенджеры. Нам бы валить.
Ехидный смех Горького оборвался. Все, кто были в гостиной, посмотрели на Полину.
— Я ничего не отправляла! Дайте мне уйти, мне совершенно плевать на ваши разборки! Пожалуйста!
Кто-то из парней гыкнул. Им было забавно наблюдать за тем, как после яростных возражений девчонка старается придать своим фразам вежливый тон. Горький встал с дивана и подошёл к Корниловой. Так близко, что она ощутила легкий не отталкивающий запах пота и табака.
— Я её увезу на личный допрос.
Он коснулся пальцами правой руки щеки девушки и она сморщилась от страха. Как-будто ждала удара, хотя бить он не собирался. Мужская ладонь скользнула ей в волосы и слегка сжала, приподнимая лицо. Этот жест означал одно: “Ты в моих руках”,
— Не нужно. Просто отпусти, — прошептала Полина. Он рассмотрел, как крошечные слезинки сорвались с уголков её глаз, но его это не разжалобило.
— Выкуп принят. Мы уезжаем, — обратился Горький одновременно и к хозяину дома, и к сообщникам.
Шарах довольно крутил в руках клатч девушки. Кучер закинул на плечо подозрительную сумку. Гроссмейстер первым прошёл через всю гостиную к выходу, словно сообщая, что на сегодня его задачи выполнены. Лысый, чью кличку Полина так и не услышала, что-то издевательски бормотал на ухо Борисычу, пока развязывал его.
— Идём, цыпа. Будем тебя воспитывать, — сказал Горький и хлопнул полину по ягодицам. Она умоляюще взглянула на Борисыча — может быть, он всё-таки сжалится? Раз они прислушались к нему и взяли её в качестве выкупа, то, может быть, он придумает альтернативу? Но бизнесмен старался не смотреть в её глаза.
За воротами стояли две машины: серий пикап и чёрный джип. Полину повели ко второму авто, а затем велели сесть на пассажирское. На секунду у неё мелькнула мысль, что если перебраться на заднее сиденье и открыть дверь с той стороны, где этого никто не увидит, она сможет сбежать. Но через пару секунд сзади сел вездесущий Шарах. Горький не спешил за руль. Сквозь тонированное стекло Поля увидела, как его подозвал к себе Кучер. Спустя минуту к ним подошёл человек с шахматным прозвищем — Гроссмейстер. Она начала различать их благодаря разному росту и комплекции, а также вещам, которые были у них в руках. Кучер продолжал таскать сумку, а за спиной у Гроссмейстера виднелось оружие.
Разговаривали они долго, и Поля могла бы услышать, о чём они говорят, но мешал проклятый Шарах. Он то и дело отвешивал ей пошлые замечания, хвалил её задницу, и в конце концов перегнулся через сиденье и втянул ноздрями запах её волос. Девушку едва не вырвало от обиды, омерзения и страха. Она упала руками и головой на приборную панель, и Шарах замолчал, видимо, испугавшись, что Горький воспримет её поведение как результат его приставаний.
— … породистая явно. На девчонку из моего родного города похожа. Одно лицо, — донеслось с улицы. Это был голос Кучера.
— Чего, Кучер, старая любовь не ржавеет? Глаз положил? — усмехнулся Горький. Невооружённым глазом было понятно, что именно он — лидер шайки.
— Я бы ей дал. Интервью! — расхохотался тот, кто отыскал Полину в доме первым.