— Скажи мне, дева, — подал голос волхв.
— У меня, вообще-то, имя есть… — проворчала Дарьяна, с раздражением отряхивая с подола плаща грязь.
— Жители деревни охотятся в этом лесу?
Дарьяна задумчиво напевала:
— На самом деле это запрещено. Для нас этот лес практически священный. Со времён первых поселенцев никто не охотится тут, — девушка поджала губы и провела рукой по коротким волосам, ещё больше растрепав их.
— Но…— многозначительно сказал Мир.
— Но порой кто-то приносил из леса мясо, — закончила она с кислым выражением лица. — Почему ты спрашиваешь?
— С тех пор как мы зашли в лес, я не услышал ни одного зверя или птицы.
Договорив, Мир поднял голову, внимательно вглядываясь в кроны деревьев. Дарьяна нахмурилась, глядя на него, но вдруг резко обернулась.
— Ты слышал это? — тихо спросила она, потянувшись к своему луку рукой. Мир перевёл немигающий взор на неё и одними губами прошептал: «Не двигайся».
В кустах совсем рядом раздался треск. Дарьяна напряглась и краем глаза заметила неясный силуэт, мелькнувший в тени деревьев. На лице Мира, она не увидела ни тени беспокойства, охватившего её саму. Волхв выглядел так, словно ничего не происходило.
— Что бы это ни было — оно ушло, — сказал он и развернулся, продолжая путь.
— Что это вообще было? — спросила девушка, не убирая лук и двигаясь за волхвом, непрестанно оглядываясь через плечо. Мир ничего не ответил. Дарьяна в который раз внимательно оглядела его. Короткие светлые волосы, падающие на правую сторону, спокойный сосредоточенный взгляд, прямая спина и только короткий серп под светлым плащом его одежд. Чистое воплощение последователя мирного и честного пути Белобога. Но какое-то неясное чувство, свербящее на краю сознания девицы, появлялось при нахождении рядом с волхвом. И оно не давало ей покоя. Словно под поверхностью тихого и спокойного пруда что-то таилось. «И всё же», — сказала себе Дарьяна, — «с момента его прибытия в деревню, волхв не показывал ничего, кроме доброты и готовности помогать жителям, даже несмотря на очевидную страшную угрозу от жителей Уступа».
Откинув неспокойные мысли, Дарьяна вновь обратилась к волхву:
— Мир, скажи мне, пожалуйста, Вячеслав может отправиться в ваше поселение, поселение волхвов, я имею в виду, чтобы научиться использовать свой дар?
После продолжительного молчания, не оборачиваясь, волхв ответил:
— Удивительно, что его дар проявился в таком зрелом возрасте.
— Почему? — подняла брови дева.
— Обычно, если дар есть, он проявится в раннем детстве.
— Дарьяна вздыхает и, покрутив пальцами свой лук, отвечает:
— Он и проявился в раннем детстве, просто… — дева замолчала и поморщилась, — в нашей деревни не очень хорошо относятся к… ну к дарам богов.
Мир понимающе улыбнулся и ничего не сказал.
— Мои родители умерли, когда я была ещё совсем маленькая, и меня на воспитание взял наш знахарь. Несмотря на то что я старше Славы на одну зиму, он всегда слишком опекает меня. — Дарьяна улыбнулась, и на щеках у неё показались ямочки.
— Однажды мы со Славой тайком убежали в лес, чтобы найти богов, — дева подняла голову к небу, пробивающемуся через редкую листву деревьев. — Мы думали, что в лесу рядом с Палатами живут боги. Я упала и сломала ногу, не могла идти обратно. Слава… страшно перепугался. Казалось, ему было страшнее, чем мне во сто крат. Он заплакал и потащил меня на руках обратно в деревню. Но что может сделать такой же маленький ребёнок? И Слава всегда был слаб телом. И вот он сидит надо мной и льёт слёзы, а у меня ни слезинки. Тут его дар и проявился, — закончила свой рассказ Дарьяна.
— Только очень сильные эмоции способны пробудить дар, если в твоём роду не было одарённых, — сказал Мир, перешагивая через поваленное бревно.