— У нас никогда не было мавок тут, — нахмурилась дева.
Мир многозначительно посмотрел на неё, и Дарьяна неверяще расширила на него глаза.
— Это…?
— Да. Это ваша жертва, — подтвердил волхв.
Дарьяна закрыла лицо руками и ссутулилась.
— Это очередное проклятье за наши деяния, — еле слышно прошептала она. Мир окинул её непонятным взглядом.
— Что произошло с людьми в поселении? — спросил он. — Как последователи добрейшей Мокошь вдруг стали одержимы кровавыми жертвами?
Дарьяна долго молчала, вглядываясь невидящим взором в потрескивающий костер.
— Это началось пару зим назад, — начала она тихим голосом, — прошлый староста умер. Никто не ожидал, он был здоров и крепок. Люди быстро выбрали нового старосту — Вадима. Он всегда всем нравился, больше всех возносил молитв Мокоши, больше других помогал людям. Но как только он был выбран, среди людей начались разговоры о нашей пророчице, что молчала всю свою жизнь, — Дарьяна замолчала и посмотрела на трясину. — Люди испуганно повторяли одно и то же: мы забыты богиней. Словно это была новая молитва, что передавалась из уст в уста. И Вадим никого не исправлял, молча наблюдал, как новая вера, словно болезнь, искажённая и жестокая распространилась по поселению. В конце концов, он произнёс слово жертва. И все поверили.
Девушка замолкла, сжав кулаки.
— Был ли у нас другой путь? — тихо спросила она у волхва.
Мир посмотрел на Дарьяну долгим взглядом, и на дне его зрачков мелькнула тень.
— Всегда есть другой путь, — ответил волхв. Сжав губы, девица расстроено опустила голову и больше ничего не говорила.
— Мир… — через какое-то время проговорила тихо Дарьяна. — Спасибо.
Волхв долго ничего не отвечал, пока Дарьяна не начала неловко ёрзать под его неподвижным, пронзающим взглядом.
— Не за что, — наконец ответил он. Незаметно для само́й себя Дарьяна вздохнула от облегчения. Внезапно она заметила кое-что на лице волхва. Откинутые назад мокрые волосы Мира показали длинный, тонкий шрам на его скуле, что из-за волос не было видно ранее.
— Откуда у тебя этот шрам? — не сдержавшись, спросила Дарьяна.
Моргнув, Мир нахмурился, и, подняв руку к лицу, провёл пальцами по шраму. «Такой мог оставить либо очень длинный коготь, либо…клинок», — подумала девица.
— Ничего интересного, — ответил волхв с улыбкой, которая не коснулась его глаз, и, проведя рукой по подсохшим волосам, снова прикрыл шрам. Дарьяна не стала задавать больше вопросов.
Ночь медленно опустилась на лес. Звёзды рассы́пались по небу, иногда скрываясь за редкими облаками, а тонкий месяц спокойно поблёскивал в вышине. Сидя возле кромки леса рядом с потрескиванием костром, Дарьяна снова обратила внимание на пугающе тихий лес и трясину. Казалось, ни один звук, кроме изредка потрескивающих искр, не раздавался в окру́ге.
Волхв поднял голову к небу, вглядываясь в загорающиеся звёзды. Помимо прочего, волхвы обладали тайными знаниями чтения звёзд, и некоторые могли даже предсказывать будущее по ним. Мир считал своей сильной стороной другие дары Белобога, но, как прилежный последователь, мог прочесть и звёздный путь. Он верил, что любую судьбу можно изменить и никакое предсказание не сможет указать верное направление. Проследив взглядом простирающийся с севера на юг Гусиный Путь, он вздохнул. Сегодня ярче всех горела Зарница, обычно вещающая о схождении бога на землю. «Очень кстати», — ухмыльнулся про себя Мир и отвернулся от неба. Посмотрев в сторону трясины, Мир вдруг поднялся и быстрым шагом подошёл к воде.
— Кажется, я знаю, как нам добраться до той стороны, — сказал он, и Дарьяна взволнованная, встала, чтобы быстро подойти к нему. Мир, не отрываясь, внимательно посмотрел на трясину: тёмные воды отражали тускло светящиеся лиловые огоньки, собирающиеся в виляющие тропинки, проходящие через всю трясину и теряясь от взгляда вдали. Когда Дарьяна пригляделась, она восторженно ахнула:
— Это Звёздный Свет, цветок Мокоши! Я слышала о нём только в легендах.
Священный цветок считался даром Мокоши и почитался людьми, но увидеть его — это невероятная задача, не говоря уже о том, чтобы достать или выращивать. Это объяснялось тем, что рос он, как правило, в очень труднодоступных местах. «И это правда», — подумала Дарьяна, — «пойти на болото ночью, чтобы искать цветок мог только безумец».