В конце рассказа старик прикрыл глаза и тяжело опёрся на палку в своих руках. Мир в терпеливом ожидании оглянулся на Дарьяну, что спала глубоким сном. Скоро ему придётся разбудить её, чтобы продолжить путь, но пока он даст ей отдохнуть.
— Нет ничего удивительного в том, какая кара обрушилась на их дом, — проговорил старец, помолчав с минуту. — Да… Люди начинают забывать заветы предков. Всё чаще и чаще на своём пути я встречаю людей, которые начинают отворачиваться от богов или извращать их пути. В прошедшую зиму я слышал историю об одном из последователей Морены, владычицы ночи, богини смерти и зимы. В деревни на севере забыли о вере и стали называть его некромантом и сделали его гонимым в собственном поселении. Говорят, он наложил страшное проклятье на этих людей в ответ на несправедливость… Слышал и другую историю о деревне на юге, где за ночь исчезли все жители, кроме одной бедняжки. В другом же поселении на западе ходил слух о сожжённом дотла огромном лесе, где раньше по поверьям местных видали Жар-Птицу.
Мир внимательно слушал каждое слово старика. Отправляясь по различным путешествиям ради помощи простым людям, иногда, он то тут, то там сталкивался с недоверием или скрытой, но не проявляемой враждой к другим последователям и последнее время всё чаще и чаще люди становились менее склонными принимать помощь от тех, у кого есть дар. Словно неведомая хворь, обида и злость на последователей богов распространялась по земле вместе с медленным угасанием силы.
Голос старика медленно затух, и он, казалось, впал в дремоту. Под тихий шум дождя Мир сидел возле почти угасшего костра, украдкой поглядывая на лицо старца. Он видел в нём что-то таинственное, что-то загадочное, что никак не всплывало на поверхность. Слова его говорили о гораздо большей осведомлённости, чем он показывал. «Что же на самом деле забыл он в этих заброшенных местах?», — подумал про себя Мир.
— Уход силы и веры вместе с ней… — вдруг сказал старик, вырывая Мира из собственных мыслей. — Как ты думаешь, юный волхв, божественные дары действительно исчезают из наших земель?
Мир глубоко вздохнул и ответил:
— Ты прошёл много дорог, видимо, ты знаешь ответ на этот вопрос лучше меня. Но, если это действительно так… простые люди остаются беззащитны перед нечистой силой. Хотелось бы верить в то, что боги не оставят их на волю жестокой судьбы.
— Жестокой судьбы, говоришь… А ты встречал её?
— Кого?
— Судьбу. Иначе — Долю.
Мир поднял брови:
— Доля? Как Доля и Смерть? — спросил он, а старик кивнул. — Нет. Не доводилось. Я слышал, будто простому смертному не дано увидеть воплощение того, что даже Богам не под силу остановить.
— Однажды странствующий торговец рассказал мне одну утерянную легенду о далёком крае, — старик приоткрыл глаза и склонил голову к плечу. — За непроходимым лесом, за коротким и узким морем, что не перейти и не переплыть, за непреодолимой стеной есть дом, в котором никто не живёт. И в доме том всегда горят свечи. Если вдалеке ты увидишь одинокую затухающую свечу, в какую сторону склонится пламя свечи, в той стороне и живёт Смерть, а с ней всегда рядом и Доля.
Когда старик договорил, Мир нахмурился и сказал:
— Старшие говорят Смерть и Доля покажется только в момент окончания жизни. Стоит ли искать встречи с ними раньше срока?
Старик ничего не ответил на это и снова прикрыл глаза. В этот момент раздался стон боли, и Дарьяна, наконец, пришла в себя, открывая глаза.
— Что… — она с трудом села и, проморгавшись, заметила Мира неподалёку. — Мы живы, слава Мокошь. Что произошло?
— Вы провалились в подземную пещеру, тут я вас и нашёл, — сказал старик, скинув с себя какой-либо сонный вид. Дарьяна вскрикнула от неожиданности и уставилась на старика. Не обращая на них внимания, Мир поднялся и стал рыться в своих карманах.
— Вы кто…такой? — оторопело спросила девица, оглядываясь на Мира.
— Просто путник, волей богов оказавшийся здесь, — ответил старик и по-доброму улыбнулся. — Не бойся, я хочу помочь твоему поселению. Я не хочу, чтобы невинные страдали.