— Сейчас нет времени на это, — прорычал Яр, снова безуспешно дёргая мавку. Силы в про́клятом создании стало хоть отбавляй, хотя раньше он держал её без проблем.
— Мавка может так далеко отойти от места обитания, — подал голос Всеслав.
— Он прав, — вздохнул волхв. — Она не пройдёт дальше, как бы мы не старались, — он заглянул в глаза Яру и продолжил, — в бою от меня пользы не будет. — Мир протянул ему руку. Яр смерил его взглядом и, в конце концов, кивнул, передавая верёвку. На одно мгновение их руки соприкоснулись, и прикосновение сразу разорвалось. Никто не заметил, что знак Чернобога у одного и знак Белобога у другого на руках загорелись еле видным тусклым светом, чтобы в следующий миг погаснуть.
— Пошли, — бросил Яр Всеславу и отправился следом за Дарьяной.
Всеслав кинул последний взгляд на Мира с мавкой и, кивнув волхву, последовал за Яром. Мир посмотрел им вслед и перевёл взгляд на мавку, которая спокойно стояла, смотря в никуда своими пустыми глазами. Вдалеке раздался крик ворона.
***
Жрецы что есть силы побежали в сторону святилища, куда умчалась Дарьяна. На полпути они отчётливо услышали то, что так напугало девицу. Нестройные ряды пения людей разносились по пустому поселению.
— Я всякие обряды видел, но от этого пения у меня мурашки по коже, — перевёл дыхание Всеслав. Яр кинул на него странный взгляд, но ничего не сказал. Добравшись до святилища, они упёрлись в толпу местных, собравшихся возле грубой статуи Мокоши. Ещё никем не замеченные, они воспользовались случаем и внимательно оглядели толпу.
— Ты видишь Алана? — тихо спросил Яр.
— Нет, но я вижу жертву, — ответил Всеслав и указал пальцем на место перед статуей, совсем рядом с ритуальным камнем. Вячеслав стоял на коленях с испуганным лицом, а рядом с ним возвышался староста.
Внезапно пение возросло в силе и, достигнув пика, резко смолкло. Воцарилась ещё более жуткая, чем пение, тишина, и Яр со Всеславом застыли на месте, не желая привлекать к себе внимания.
— С древних времён мы, жители поселения Уступ, почитали богиню Мокошь, — пронёсся по святилищу громкий голос старосты, — наша добрая и понимающая богиня даровала нам благословение, но в своей гордыне мы забыли, что боги ожидают от нас не только любви и почитания.
— Яр… — прошипел Всеслав, дёргая другого за рукав.
— Что? — Яр не повернулся к Всеславу, сосредоточившись на старосте. Не обращающие никакого внимания на жрецов, люди с горящими глазами смотрели на фигуру возле алтарного камня. И в каждом из них Яр почувствовал одержимую преданность, которую невозможно переломить. Это была вера в самом яростном её проявлении, несгибаемая и не искажаемая.
— Мы забыли о том, как важно воздавать должное богам, чтобы сохранять их благосклонность, — староста посмотрел на Вячеслава у своих ног и положил ему на голову руку.
— Яр, — твёрже позвал Всеслав.
Староста провёл рукой по голове сына знахаря и вытащил другую руку из-за спины, сжимая в ней короткий изогнутый клинок. Яр положил руку на рукоять меча, делая один шаг вперёд.
— Мы забыли, но теперь мы приносим эту жертву во славу нашей богине Мокоши! — староста прислонил лезвие к шее парня, — Милостливая Мокошь, прими этого смертного и знай, что мы почитаем тебя пуще прежнего и молимся о благосклонности.
Время замедлилось. Яр широко раскрытыми глазами увидел, как рука старосты напряглась, собираясь перерезать горло. Вячеслав закрыл глаза.
— Яр! — крикнул Всеслав, и Яр резко оглянулся на него. Всеслав указал в сторону, где недалеко от толпы на возвышении стояла Дарьяна, держа в руках лук с натянутой тетивой. Мгновение и стрела сорвалась, чтобы в следующее мгновение вонзиться в руку старосты чуть ниже плеча. Вскрикнув и выронив нож, мужчина ненамеренно опрокинул Вячеслава, хватаясь за руку. Упав на землю, парень прикрыл руками горло, по его пальцам тут же полилась кровь.
— Слава! — раздался крик Дарьяны, и, соскочив с места, она со всех ног бросилась в толпу, расталкивая людей, стоя́щих у неё на пути.
Яр и Всеслав, обнажив клинки, кинулись к центру, а селяне, сначала замерев в ужасе, через мгновение уже пришли в себя — женщины с испуганными криками отступили прочь, а мужчины бросились на жрецов, которые, оказавшись окружёнными, остановились на месте.