— Вы знаете, как снять проклятье с деревни? — твёрдый взгляд жены старосты пронзил жрецов.
— Мы знаем, — Яр посмотрел на младенца в её руках, — но это будет ещё одна страшная жертва.
— Скажи мне, — попросила, почти приказала женщина, прижимая руками ребёнка к груди.
— Боги хотят её, — тихо ответил жрец. Тишина нависла над ними густым тягучим облаком. Мила опустила остекленевший взгляд на ребёнка, в уголках её глаз собрались слёзы.
— Когда я понесла, и она начала расти во мне, она всегда была такой спокойной… совсем не беспокоила меня, — прошептала она, — иногда по ночам я не могла уснуть, потому что думала, будто она умерла прямо во мне, но на рассвете она так легонько пиналась, словно успокаивая меня.
Всеслав с тихим вздохом отвернулся, уставившись в противоположную стену. Яр посмотрел на женщину, которая вот-вот потеряет ребёнка, только что потеряв мужа. Не было предела божественной жестокости, подумал он, но глаз не отвёл.
— Теперь я понимаю, она была предназначена не для меня, — закончила она и начала тихо плакать.
Дверь за их спинами открылась, впустив мужчину с усами, глаза которого сразу нашли жену старосты, и в них отразилось облегчение. Жрецы напряглись при его появлении, положив ладони на свои кинжалы.
— Мила, — тихо сказал он и сделал несколько шагов к женщине.
— Всё закончится, не успев начаться, — женщина провела пальцем по щеке ребёнка. Мужчина подошёл к ней и посмотрел на младенца.
— О чём ты? — спросил он, бросив взгляд на жрецов. — Что происходит?
Всеслав поднял одну бровь, переведя взгляд с женщины на мужчину и ребёнка между ними.
— Это та цена, что нам придётся заплатить, — ответила Мила. — Прости меня.
От слов её мужчина вздрогнул и испуганно вгляделся в её лицо. Светлая печаль отразилась в слезах женщины, стекающих по щекам.
— Прости меня, — посмотрела она на мужчину, непонимающе нахмурившегося в ответ. Открыв было рот, он через мгновение закрыл его и сделал полшага назад, опуская плечи. Отвернув голову, словно не в силах смотреть на женщину с ребёнком, под печальным взглядом жены старосты, он отошёл от них.
— Нам пора, — раздался голос Яра. Жена старосты посмотрела на него и кивнула и не оглядываясь больше, она решительным шагом вышла из дома. Окинув взглядом несчастную фигуру мужчины, жрецы ушли следом.
Пробираясь через всё ещё тихую деревню, они подошли к краю поселения. Мир перевязывал шею лежащему перед ним Вячеславу, держа в поле зрения мавку, а рядом на коленях с испуганным выражением лица стояла Дарьяна.
— Всё в порядке, — успокаивающе улыбнулся девице Мир, — заживёт. Тем более у одарённого. Теперь Белобог хранит тебя, — с этими словами он поднялся и перевёл взгляд на приближающихся жрецов и жену старосты с младенцем на руках. Внимательно оглядев женщину с ребёнком, он повернулся к последователям Чернобога.
— Всё улажено, — Яр пропустил женщину вперёд. Вячеслав и Дарьяна напряжённо наблюдали за ними. Жена старосты нерешительно сделала шаг вперёд, а широко раскрытые глаза её не отрывались от мавки.
— Бажена?.. — тихо спросила она. Мавка никак не отреагировала и даже не повернулась на звук своего имени. Заметив её отрешённость, Мила сжала губы в тонкую линию, и, нерешительно оглянувшись на жрецов, подошла ещё ближе.
— Бажена, — прошептала она снова, — простишь ли ты нас?..
Мавка осталась безучастной, и женщина расстроено опустила глаза на ребёнка.
— Цена дара богов слишком велика, и никому не дано понять, что такое потеря, пока сам не потеряешь, — зажмурившись, женщина поцеловала ребёнка в лоб и подняла взгляд на волхва, — что дальше?
Волхв внимательно оглядел их, и лицо его утратило обычную спокойную улыбку. Он подошёл к мавке и развязал ей руки, не сводя глаз с её неподвижной фигуры. Оказавшись свободной от пут, создание не сделало ни единого движения, стояло спокойно, словно чего-то ожидая.
— Отдай дар обратно, — сказал волхв, и под внимательными взглядами последователей женщина дрожащими руками протянула ребёнка мавке.
Вдруг в тело мавки возвратилась жизнь, и вполне себе осмысленным взглядом она посмотрела на младенца и протянула руки к свёртку. Из горла Милы вырвался испуганный вздох. Так и замерли они — мать ребёнка и про́клятое создание, держа на руках новорождённого, что своими мутными глазами смотрел на мавку. Мавка, не двигаясь, подняла голову и заглянула в глаза женщины, испугано смотрящей на неё. Казалось, две фигуры вели молчаливый разговор в тишине просыпающегося подлеска. Не двигаясь и не желая прервать обряд, рядом стояли жрецы и волхв. Прикрыв глаза, женщина отдёрнула руки от ребёнка, и мавка аккуратно прижала его к себе. Отдав своё дитя, женщина словно лишилась последних сил и начала оседать на землю, пока под руки её не подхватил волхв. Не увидела она, как мавка, бросив последний взгляд на неё, развернулась и медленно ушла в лес, держа в руках ребёнка словно величайшее сокровище.