— Раньше мы не были такими, — внезапно сказала женщина, — мы мирно жили возле старых Палат и с любовью почитали богиню.
Про себя Мир отметил, что она не сказала — нашу богиню или уважаемую богиню, как было принято.
— Почему жители стали такими жестокими? — спросил волхв. — Кто решил, что нужно приносить жертвы, чтобы заслужить любовь Мокоши?
Женщина вздохнула и присела на стул. Мир остался стоять.
— Мой отец был старостой до… него. Очень добрым. Все любили его. Когда провидица потеряла голос, толком ещё не научившись говорить, он долго с ней беседовал. Хотел помочь. А когда стало ясно, что ребёнок не заговорит, он оставил всё как есть, но некоторые люди были недовольны этим. Тогда и зародилось первое зерно сомнения.
Женщина ненадолго замолчала, сжав губы.
— Муж был добрым человеком. В юности он всегда помогал всем, кому мог — шёл истинным путём Мокоши. Но однажды он встретил путника. Странник поведал ему историю о богах и… жертвах.
— О чём он рассказал? — впился взглядом в измождённое лицо женщины Мир.
Женщина посмотрела ему глаза и ответила тихим голосом:
— О том, что все боги просят жертву. Что жрецы жертвуют, а волхвы даруют богам ради своего дара.
Мир застыл на месте. Тайна, хранимая общинами, вынесена наружу неизвестным странником.
— Меня не волнует, как получают свой дар последователи богов, — прервала лихорадочные мысли волхва женщина. — Разговор со странником надолго засел в голове у Вадима. Потеряв сон и покой, он не переставал твердить мне о богах и жертвах. Ещё тогда стоило догадаться, к чему это приведёт, — Мила снова прикрыла глаза, но ни слезинки не проронив, продолжила, — он убил моего отца. Отравил его. И заручившись поддержкой как его зять, стал новым старостой.
— Вы знали? — спросил Мир. — Про отца?
— Нет. Я не знала. Я поняла это, когда он стал старостой и начал убеждать людей в том, что дар Мокоши утрачен. Стал лить свой яд в уши напуганных людей, говоря, что нужно искать способ вернуть расположение богини. Я верила его словам безоговорочно. Пока не прозвучало слово «жертва». И я поняла, что это больше не мой возлюбленный, не мой муж, не отец моего дитя. И, в конце концов, люди поверили и пролили кровь на алтарь Мокоши.
Мила замолчала, не открывая глаз. Мир задумался, к чему же может привести страшная слепая вера людей. Боги на самом деле совсем не милосердны, в этом он убедился на собственном горьком опыте.
— Тот путник, он что-то ещё говорил о нём? — спросил Мир.
— Он сказал, что у него было очень страшное увечье, — задумчиво ответила женщина, — но какое именно он не рассказал.
***
Оставив волхва позади, Яр подошёл к Алану и Всеславу, ожидающим его, и принялся отвязывать свою лошадь.
— Это волхв? — спросил Всеслав, вглядываясь вдаль, где ещё можно было различить удаляющееся белое пятно.
— Да, — ответил Яр и вскочил на лошадь.
— Даже не попрощался, — сказал Всеслав. Яр поднял бровь и вывел лошадь, вставая рядом с ними.
— Я прощался за всех нас, — криво ухмыльнулся он, на что Всеслав безразлично пожал плечами.
— Если вы закончили валять дурака… — проворчал с другой стороны Алан, — едем домой?
— Да, — Яр медленно повёл лошадь чуть западнее направления, в котором ускакал волхв. — У меня очень хорошие предчувствия насчёт нашего возвращения.
— О чём ты? — нахмурился Алан.
— Тебе не кажется, что отречение людей от старинных обычаев становится всё более частым явлением?
— И что?
— Это значит, что Верховный Жрец захочет созвать Собор Жрецов и Волхвов.
Арка 2. День Похищений. Глава 2.1. Алафе.
Возвращение домой заняло почти две недели, и на десятое утро в рассветных лучах жрецы прибыли к Алафе.
С наступлением спокойной эпохи в поселении жрецов начался нескончаемый процесс перестройки и расширения Алафе. «Я принял поселение в разрухе после правления прошлого Верховного Жреца; оставлю же его в полном расцвете» — произнёс однажды Верховный Жрец. Алафе выглядело поселением, сравнимым с иными крупными городами, но именно городом его никто никогда не называл. В обычный день в Алафе проживало около полутора тысяч человек, хотя небольшая часть из них всегда отсутствовала, разъезжая по другим землям. Поселение жрецов занимало площадь несколько вёрст в длину и столько же в ширину, но определить это было крайне сложно из-за расположения: Алафе находилось практически под землёй, снаружи виднелись лишь верхушки курганов погоста, с которого начиналось город. Основная же часть Алафе была скрыта в расщелине с одной-единственной дорогой, которая туда вела. Протоптанная тропа вела прямо через погост, проходя который каждый жрец должен был преклонить колени и выразить почтение своим предкам.