На поднявшуюся в немом вопросе бровь Яра, старик только отмахнулся.
— Не бери в голову, — Невзор склонился над столом, небрежно махнув рукой в сторону жреца. — Ну всё, иди-иди. Не мешай работать. Пока что ты свободен… — и не обращая больше никакого внимания на поднимающегося Яра, продолжил бормотать себе под нос. — А меня ждёт распределение помощи для женщины и осла, в которого она превратила своего мужа…
И под скрипучий смех, Яр покинул кабинет Распорядителя.
***
На выходе из Синглита Яр оглянулся, окидывая взглядом суетящихся людей. Его приёмный отец, вероятнее всего, не изменяя себе, сейчас находился здесь. Подумав, жрец, всё же спустился по ступенькам и вышел через двери, ища глазами своего коня.
Путь к дому был недолог — вотчина одной из старинных семей и неисчислимых поколений жрецов Алафе, почти что примыкала к палатам Синглита. Отличительной чертой, выделяющей его на фоне иных, было то, что прямо в фасад дома вделано множество черепов. Все члены семьи и по сей день гордились тем, что, в соответствии с уже заброшенной традицией, они не давали упокоиться своим врагам: не сжигали их прах.
Собственноручно заведя Ветра в стойло и позаботившись о нём, Яр прошёл дом. Просторный зал с горящим посреди него очагом и множеством свечей, встретил Яра знакомым теплом дома. Вокруг не было видно ни души, но сверху донёсся вой, а следом женский смех. Скинув плащ, жрец поднялся по лестнице, следуя за звуком воя, попадая в кухонный зал. Там на полу, раскинув пышные красные юбки, сидела хозяйка дома, а у ног её скорчился невероятных размеров домовой. Потянув за рог создания и вырвав из него ещё один недовольный звук, хозяйка снова захихикала.
— Тётя, — со вздохом приветствовал её Яр.
Вскинув голову, серые глаза женщины впились в жреца, а губы растянулись в широкой улыбке.
— Яр, дитя моё! — почти что закричала она и вскочила, тряхнув длинными чёрными волосами, — ты вернулся, хвала Чернобогу.
Домовой, лишённый внимания, тут же уменьшился в размерах и отполз в тень. Косматый зверь выглядел как неясной формы животное, то ли собака телом, то ли ёж мордой. Домовой был незаменимым помощником в доме, охраняющим семью и помогающим по хозяйству, только вот его обычно совсем не было видно. Яр совсем не удивился, что его чрезмерно энергичная приёмная мать заставила его не скрываться. Странным образом все про́клятые твари и создания тянулись к ней. Ко всеобщему огорчению Зарина предпочитала оставаться дома и заниматься воспитанием троих сыновей, а не ходить по земле, укрощая и успокаивая тёмных созданий.
— Рад видеть тебя в добром здравии, — Яр слегка поклонился мачехе, ухмыляясь уголком губ, — всё воспитываешь? — кивнул он в сторону угла с домовым.
— Ну его. Бесполезный. Если не образумится, в следующее солнцестояние принесём его в жертву Чернобогу, — из угла донеслось испуганное ворчание. Женщина отряхнула юбки и подошла к Яру, беря его за руки, — тебя долго не было. Мы начали волноваться.
— Мы? — Яр скептически поднял бровь.
— Ну я. Всё ли равно? — ответила она. — Ты же знаешь вашего отца. Он очень занят. Вчера даже не пришёл на ночь, заперся в Синглите.
Яр с улыбкой послушал ворчание мачехи.
— Ох, что же это я за мать?— женщина оглянулась и потянула жреца к столу, — проходи, садись. Ты голоден? Конечно, голоден, о чём это я?
— Я не голоден, — запротестовал Яр, но всё равно сел за стол, наблюдая, как его высокородная приёмная мать самостоятельно достаёт горшки и тарелки.
— Ах, простите, это звучало как вопрос, — взмахом руки Зарина разожгла пламя в печке. — Ну, рассказывай, что тебя так задержало?
— Обычное дело, ничего интересного, — Яр посмотрел, как мачеха навела чай. — На обратном пути нас остановило послание волхвов.
Зарина уронила чашку и та со звоном разбилась о каменный пол. Из угла тут же вынырнула тень, и домовой принялся собирать осколки.
— Что ты сказал? — глаза мачехи метнулись к дверному проёму, чтобы следом сосредоточиться на Яре.
— Не надо, не начинай, — Яр со вздохом откинулся на стуле, устало наблюдая, как суетится домовой. — Я знаю.
— Если бы знал, держал бы рот на замке, — строго сказала женщина, берясь за новую чашку.