Он резко замолчал, стирая ладонями слезы, рассыпав все свои камешки по земле.
— Почему? — нарушил затянувшуюся тишину Мир.
Ребёнок долго молчал, успокаиваясь, и, в конце концов, прошептал:
— Потому что его могут принести в жертву.
***
Мир вернулся к дому знахаря в задумчивости. Там его встретили подскочившие при его приближении сын знахаря и девица.
— Пожалуйста, проводите меня к вашему святилищу, — опередил любой вопрос волхв.
— К святилищу? — подняла брови девица. — Но зачем, уважаемый волхв? Мы поклоняемся Мокоши, не Белобогу.
Сказав это, она указала на символ богини, вырезанный на двери дома знахаря. Бросив на него взгляд, Мир кивнул и ответил:
— Я знаю. Это не важно. Мы можем обращаться к любым богам.
Пара переглянулась, и с напряжёнными лицами повели они волхва к святилищу деревни, к святилищу богини Мокоши.
Идти было недалеко. Пройдя поселение насквозь, они оказались перед самым лесом, примыкающим к деревне. Святилище богини представляло собой не особо просторную утоптанную площадь, окружённую деревьями. Сейчас, ранней весной, почти голые деревья, обступающие алтарь, навевали лишь тоску, совсем не внушая никакого трепета. Мир без особого интереса оглядел святилище. В конце площади на небольшом возвышении был установлен в пару саженей плоский камень, на котором была вырезана Мокошь. Волхв подошёл ближе и, не поднимаясь по ступенькам, ведущим вплотную к алтарю, вгляделся в изображение.
Богиня, вопреки обыкновению, была изображена без ткацкого станка. Видимо, в этой части земли богиню почитали за другое — Мокошь стояла, протянув руки к небу, на котором виднелись звёзды и луна, а на плече у неё примостилась маленькая птица. Мир знал, что Мокошь чтут как покровительницу земли и плодородия, люди обычно просили её о щедром урожае или здоровье. Но жители поселения Уступ просили богиню о другом.
Волхв поднялся по ступенькам к ритуальному камню, и его глаза немного расширились.
— Это сложно не заметить, не так ли? — спросил остановившийся неподалёку Вячеслав.
— Вы принесли кровавую жертву Мокоши, — в словах волхва не было вопроса. — Вы пролили кровь на алтарь богине, которая никогда не принимает кровь как подношение.
— Люди были в отчаянье. Все были в ужасе от слухов, что расползлись по земле, — тихо проговорила девица.
— Если это, по вашему мнению, гнев богов, то что заставило вас думать, что ещё больший гнев это исправит? — голос Мира был твёрд и холоден.
Пара переглянулась, и девушка ответила:
— Мы со Славой не участвовали. Мы с самого начала не согласились со старостой, но кто будет слушать детей.
— Мы слышали только крики девочки.
— Какой девочки? — нахмурился волхв.
— В нашем поселении была легенда, поверье о провидицах с огненными волосами, что получали дар от богов, — надтреснутым голосом сказал Вячеслав. — Но последняя рыжая девушка за всю жизнь не смогла произнести не только ни одного пророчества, но и почти не произнесла ни слова.
Мир не оглянулся на пару, вглядываясь в лицо богини.
— Как же так?
— Она не была немая с рождения, — ответил девушка, и глаза её наполнились слезами. — После смерти родителей замолчала. Люди решили, что это наказание богини и… — она внезапно замолкла, и Мир бросил взгляд в её сторону. Испуг был написан на лице девушки.
— Что произошло?
— Все убедили себя, что жертва поможет нам, — ещё тише сказала она и оглянулась, — староста сказал… он сказал, что это может. И все, в конце концов, согласились.
Мир отвернулся и молча посмотрел на изваяние Мокоши. Дарующая Жизнь, так её называли. Как только люди позволили страху завоевать их сердца, они превратили её в Забирающую Жизни. Не удивительны теперь беды, что постигли это поселение.
Мир порылся в своей сумке и достал пару яблок, положив их на испачканный камень-алтарь. Присев на колени и, склонив голову, он мысленно обратился к Мокоши. Через несколько мгновений пара, опустившись рядом, тоже склонила головы.