Подбородок женщины задрожал, а на глазах, казалось, вот-вот выступят слёзы, до того она была напугана. Мир молча протянул ей черепок и улыбнулся, но женщина еле заметно покачала головой и бросила взгляд на старосту. Заметив, что он смотрит на неё, женщина схватила черепок и, не обращая внимания на появляющиеся порезы на ладонях, быстро вышла из комнаты. Со своего места её пристальным взглядом проводил мужчина с усами.
— Не о чем рассказывать, уважаемый волхв, — закончил староста.
Мир повернулся в его сторону и произнёс:
— Это удивительно. Я слышал даже не одну легенду, а целых две.
— Две?
— Да, — кивнул волхв. — Одна про битву между богами, из-за которой Палаты и оказались разрушены.
Все в комнате напряглись, и лишь потрескивание дров в камине раздавалось в тишине между словами Мира.
— Вторая же о девочках, что могли предсказывать будущее.
— Ах, это, — сказал староста, словно только что что-то вспомнил. — Да-да, точно. Это тоже уже почти забытая легенда. В нашем поселении уже много лет не рождались пророчицы.
— Сколько?
— Что сколько, уважаемый волхв?
— Сколько лет прошло с рождения последней?
— Много-много лет, я уже и не помню… Игорь, может, ты помнишь? — обратился к стоя́щему рядом старику староста. Тот лишь открыл рот, но встретив вопросительный взгляд волхва, покачал головой.
— С момента моего прибытия, — Мир сел перед старостой и сцепил перед собой руки в замок, — Я задавался вопросом, зачем вы призвали на помощь волхвов. Никто, кажется, здесь совсем не заинтересован в том, чтобы найти способ избавиться от хвори. Вы хотите получить помощь или у вас другая цель, уважаемый староста?
После его слов воцарилась звенящая тишина. Не отводя глаз от Мира, староста повернул голову и обратился к остальным в комнате:
— Пожалуйста, оставьте нас.
Все нерешительно двинулись в сторону выхода. Сын знахаря и девица, бросив последний взгляд на волхва, ушли. За ними зашаркал старик, и лишь усатый мужчина остался на месте.
— Все, — твёрдо повторил староста. Мужчина медленно и неохотно подчинился, прикрыв за собой дверь, а в комнате снова стало тихо.
— Ты быстро догадался, — проговорил староста. Мир ничего не ответил. — Наверно, я не должен удивляться, все восхваляют мудрых последователей Белобога.
— Зачем вы вызвали волхвов? — голос Мира был неизменно спокоен и доброжелателен, и ни тоном, ни жестом волхв не показал своего отношения к этому замечанию.
Староста глубоко вздохнул, и лоб его прорезала глубокая складка.
— Я не звал волхвов, — неожиданно скривился в ответ староста. — Это знахарь. Решил, что эта болезнь будет по силам волхвам… — староста замолчал на мгновение, задумавшись. — Вы живете в изоляции, ни с кем не делясь тайнами своих умений и знаний, а когда простые люди начинают сомневаться в вас, вы сразу защищаетесь. Мы начали терять нашу веру и нашли собственный путь. Хворь всего лишь последствия.
— Итак, вы убили невинное дитя?
Староста никак не отреагировал на слова Мира, продолжая покуривать трубку.
— Зачем? — спросил Мир.
— Это был единственный выход. Люди были напуганы и нужно было что-то делать. Мы теряли связи с богами, что даровала нам Мокошь много веков назад.
— Какое сердце должно породить отчаяние такой силы, что примет убийство ребёнка?
— Сердце, что стремится к любви богов, — вкрадчиво проговорил староста, наклоняясь к Миру. — Разве вы не можете понять нас, как те, кто теряет расположение богов с каждым днём всё больше и больше?
Мир не шевелился, но, видимо, что-то в его взгляде стало заметно старосте.
— О да, я слышал об этом, — сказал Вадим тихим голосом. — И жрецы, и волхвы теряют свои силы. И сколько бы жертв вы ни приносили и сколько бы ни молились, ваши боги молчат, не так ли? Так что плохого в том, что мы пытаемся найти способ снова быть услышанными и любимыми?
— Разница в том, староста, — ответил Мир, — Что убийство ребёнка не помогает снискать расположение богов. И уж тем более богини, которая не принимает кровавых жертв.
Слова его не произвели на старосту никакого впечатления, который пустил в потолок ещё больше дыма.