Она понимала смысл слов: так говорили масоны лошадям на стройке, но здесь-то... про что?
Мужчина запрокинул до предела её лицо. Так, что и капюшон пенулы свалилась на затылок. И сунул пальцы ей в рот. Она снова дёрнулась и чуть не упала. Но держали её крепко. Первый оттянул ей губы. Сперва нижнюю, потом верхнюю, посмотрел, а потом ощупал пальцами зубы. Пытаясь найти свет в темноте, чуть повернул, старательно заглянул между удерживаемыми раскрытыми челюстями.
-- I denti sembrano intatti. E le ulcere non sono visibili. (Зубы, вроде, целые. И язв не видно).
Отпустил и, пока герцогиня пыталась, судорожно сглатывая, избавится от вкуса чужих пальцев во рту, что-то сделал в темноте со своей одеждой, уселся на ступеньку и скомандовал второму:
-- Dalle!
Тот, подобно танцору, поддерживающему балерину за ногу, обежал её по кругу, заставив поворачиваться на другой ноге. И толкнул в конце. Так, что та стукнулась голенями о камень ступеньки и приземлилась на колени усевшегося мужчины. Тот незамедлительно сунул пальцы ей между ног, нащупал и принялся наглаживать "бутон сладострастия", одновременно приговаривая:
-- Bene, capra, dai, sbrigati. (Ну, козочка, ну, давай, поскочи).
Ростислава дёрнулась от неожиданности, от чересчур хозяйского прикосновения. И увидела, поверх головы сидящего мужчины, поверх следующих ступенек, стойки перил галереи. А за ними... то самое окно. С мужем и дьяволицей. Подробностей она не рассмотрела. Потому что второй, удерживающий всё ещё её руку, шагнул к ней за спину.
-- Он повернулся! Лицом туда! Он сейчас увидит! Там!
Она вывернула руку, не выдёргивая, но наоборот, продвигая в его руке, ему за голову. Нажала на затылок, а второй рукой вздёрнула собравшееся у неё на талии широкое платье, освобождённое ею прежде от пояса. Закрывая для второго зрелище театрализованного грехопадения мужа и матушки. И открывая первому - полное зрелище тела собственного.
Впрочем, было темно. Темнота скрывала подробности белеющего женского тела и давала, тем самым, простор для мужского воображения. Которое, как известно, куда шире конкретной реальности. Какую хочешь, такую и имеешь.
Я - про реальность. А вы про что?
Две сведённые на затылке женские ручки заставили второго наклониться. Она извернулась всем телом и впилась ему в губы.
Наверное, это следует назвать "страстным поцелуем". Страсти было много. Под названием: паническое ожидание неизбежного провала всего.
-- Oh! Roba bollente! (Ого! Горячая штучка!).
Голова мужчины оказалась внутри поднятого на голову подола платья, так что увидеть он ничего лишнего не мог. А вот руки - снаружи. И они сразу нашли себе интересное применение: её груди. Чем и занялись. Всё более активно, уверенно, по-хозяйски.
Инстинктивно она дёрнулась, отстраняясь. Потом, управляемая даже не разумом, но чувством, ткнулась вперёд. Чуть прогнулась, так, чтобы её небольшие формы выглядели более рельефно, подставляя, вкладывая их в эти крепкие ладони.
Её ухватили за соски. Чуть поприжимали. И потянули вверх. Снаружи платья доносились какие-то итальянские звуки, но второй мог только мычать, прижимаемый к губам дамы со всё большей силой. Страсть её пылала жарким огнём. На поленьях неостановимой паники. Женщина всё сильнее прижимала голову мужчины, а тот, считая, что раз дама сама так сильно давит, то любит... когда и её... покрепче, до боли сжал её груди.
И потянул вверх, всё сильнее. Долго. Так что ей пришлось приподняться. И вниз... Где она вернулась уже не на колени первому, а... на другой член этого неизвестно откуда взявшегося посреди Северной Германии итальянского тела.
Инстинктивная попытка вскрикнуть от внезапного мощного ощущения от первого была погашена жаркими лобзаниями от второго.
Глава 662
Дальше герцогиня мало что слышала, ничего не видела. Но много чего чувствовала.
Наглый язык второго. Решительно пробившейся в её рот, ощупавший её зубы, загонявший в глубь, заставляющий лечь её язычок. Движения первого внутри себя. Точнее: её движения на нём. Когда её то поднимали, то опускали. Таская за одновременно и попеременно сжимаемые груди и ягодицы. А она сперва охала и терпела, а после - ахала и ожидала. Этого... очередного подъёма и спуска. Предчувствовала. Постепенно подстраиваясь под навязываемый ей невидимыми партнёрами темп. Упреждая их желания, сама помогая и предлагая. Опускаемая, прижималась и наполнялась одним, одновременно отдаляясь, освобождалась от другого. И тут же стремилось приподняться, чтобы наполнить свой рот языком, впиться в губы второго, тонко намекая первому на свою... свободу. Предоставляя увлекательные впечатления четырём мужским рукам, касающимся, ласкающим, управляющим, играющим её телом. Столь стосковавшемся по мужской ласке, по мужской руке. По... всему этому занятию.