— Так что же? — не удержалась Мария.
— По правде говоря, я даже не знаю, что вам сказать. Принца порой трудно разгадать, даже мне. Узнав новость, он, разумеется, выразил недовольство: он не любит, когда ему диктуют, как вести себя, и он считает себя достаточно взрослым, чтобы самостоятельно выбрать себе супругу. Но не волнуйтесь, он успокоился, и после некоторых размышлений идея показалась ему не лишенной прелести…
— Не хотите ли вы сказать, что он уже дал согласие? — воскликнула принцесса.
— Нет, но, я думаю, он не заставит себя ждать: мадемуазель де Монпансье обладает большими достоинствами.
Мария обменялась обеспокоенными взглядами со своей подругой:
— Меньшими по сравнению с теми, от которых он откажется, женившись столь бездумно!
— Бездумно! Черт побери! Как вы можете говорить такое, госпожа герцогиня!
— О! Я готова подписаться под каждым своим словом! Разве это не глупость вступить в брак с какой-то Монпансье, как бы богата она ни была, когда он мог бы жениться на королеве, имей он хоть чуточку терпения…
— На королеве? Вы ведь говорите не о нашей королеве?
— Именно! О ней самой!
— Задумайтесь на секунду! — продолжила Луиза де Конти. — И представьте такую картину: принц женится на той, которую ему сосватали, а вскоре после этого король умирает. Вы ведь знаете, какое у него хрупкое здоровье…
— В этом случае, при отсутствии потомства у государя, корону получает принц…
— И Монпансье становится королевой! — воскликнула Мария. — Да, она благородных кровей, я готова это признать, но ей далеко до инфанты! К тому же испанцам вовсе не понравится, если Анну Австрийскую отправят на родину под вдовьей вуалью. В результате может разразиться война! В то время как, если на момент смерти старшего брата герцог Анжуйский будет свободен, ему останется лишь жениться на вдове, ко всеобщему удовольствию.
— Это очевидно, но…
— ..не говоря уже о том, — продолжала свое лукавая герцогиня, — что почести и власть достанутся в награду тому, кто удержит Его Высочество от опрометчивого шага…
— Принц полон обаяния, — подхватила Луиза, — но он легкомыслен, беспечен, по сути не создан для царствования: ему понадобится помощник, мудрый и энергичный, сведущий в делах военных и государственных и в особенности наставник, чье влияние на принца Гастона будет абсолютным.
Портрет был слишком точно написан, чтобы Жан-Батист д'Орнано не узнал в нем самого себя. Он впитывал слова принцессы с таким наслаждением, что Мария не удержалась от улыбки. Впрочем, он тотчас же спустился на землю с небес, где только что блаженствовал:
— Но я не знаю, чего хочет королева. Ведь это ей я обязан вашим визитом, сударыни?
— Вы правы! — заверила его Мария. — И мы полагали, что после того, что вы сейчас услышали, вы все поймете. Ее Величество желает, чтобы вы воспрепятствовали женитьбе принца. Нужно дать ему понять, в чем заключается его истинный интерес. Его Высочество прислушивается к вам и следует вашим советам. Настал момент доказать это, и королева будет вам бесконечно признательна! К тому же это будет первым шагом на пути к изгнанию этого невыносимого Ришелье, которого она ненавидит все сильнее с каждым днем. Знаете ли вы, — прибавила она, понизив голос, — что он посмел на нее заглядываться?
Полковник так и подскочил:
— Что вы такое говорите? Не может быть! Священник?!
— Князь церкви, — уточнила Мария, — а это сокращает дистанцию. У меня есть все основания полагать, что история в Амьенском саду открыла перед ним горизонты и что он с удовольствием загладил бы недостатки короля, неспособного дать нам наследника. Недостатки, которые с течением времени лишь усугубятся.
— Думаю, вы преувеличиваете, мадам! Положение кардинала при короле недостаточно крепко, чтобы он осмелился думать о подобных вещах… Это было бы оскорбление Его Величества!
— Нисколько, если Людовика XIII не станет! Бекингэма он не воспринимал всерьез из-за его мании покрывать драгоценностями каждый дюйм своей одежды, но и он едва не поспособствовал падению Бурбонов! Что до кардинала, то я уверена в его чувствах — корыстных или нет — к королеве! Недавно я слышала, как он сказал, что Ее Величеству было бы приятно видеть его в мужском платье, а не в этой красной сутане!