Ответ пришел на следующее утро с появлением герцога де Шевреза. Он приехал за своей женой, которую королевский указ отправлял в изгнание и за которую он отныне нес ответственность. Мария никогда прежде не видела у супруга такого холодного и замкнутого лица, без малейшей тени чувств. Он тяжело воспринял тот факт, что король удалял его одновременно с ней и делал его в некотором роде ее тюремщиком, но Марию это мало заботило: при оглашении вердикта она пришла в дикую ярость, обвиняя во всем Людовика XIII и Ришелье и осыпая их проклятиями.
— Король просто бездарный глупец! — кричала она. — Это же позор, что болван кардинал правит вместо него! Но я покажу им, кто я такая! Я отправлюсь в Англию и сделаю так, что со всеми французами там будут обращаться так же, как обращаются со мной…
— Вы не поедете в Англию, мадам!
— Куда же я поеду?
— Вы узнаете, когда придет время. Извольте поторопиться!
Расставание с Анной было мучительным. Две женщины плакали, обнимая друг друга. Королева была вне себя от того, что у нее забирают ее козочку. Мсье де Ножану, который привез ей официальное уведомление, она с негодованием бросила в лицо, что рано или поздно ее месть обрушится на кардинала. Ее с великим трудом удалось успокоить. Тем не менее ей пришлось подчиниться.
Вернувшись домой, где она не была уже несколько дней, Мария обнаружила, что ее вещи собраны в дорогу, а Элен и Анна готовы к отъезду, однако, подавая ей дорожную накидку, Элен начала прощаться: она приняла решение уйти в монастырь урсулинок в Нанте. Мария, все еще обуреваемая яростью, велела ей замолчать, но та твердо ответила:
— Меня ждут в монастыре, и вы не сможете этому помешать!
Холодность ее тона укротила гнев герцогини. Она с горечью заметила:
— Я долгие годы думала, что ты ко мне привязана! Это все из-за той злополучной истории?
— Она гораздо важнее, чем вы думаете. Я не хочу больше служить женщине эгоистичной и жестокой, которая хладнокровно обрекла на смерть несчастного, провинившегося лишь тем, что он полюбил ее.
— Оставь при себе эти проповеди и нравоучения! Тебе они теперь могут пригодиться.
— О, несомненно! Я буду молиться, мадам! Не за вас, но чтобы Господь простил мне то, что я предала вас.
— Предала? Ты?
— Я рассказала кардиналу все, что знала о ваших отношениях с мсье де Шале! Я буду наконец-то избавлена от вас, поскольку из своей ссылки вы не сможете больше никому навредить!
— Не будь так уверена! Ссылка не смерть, из нее возвращаются!
Пожав плечами, она вышла, потрясенная услышанным.
Две кареты ожидали у крыльца: карета герцога, возле которой он поджидал ее вместе с мсье де Ножаном, и карета Марии со всем ее багажом, на козлах которой сидел Перан. Его шляпа была надвинута до самых бровей, а массивное лицо лишено всякого выражения. Спустившись по ступеням вместе с Анной, молодая женщина направилась к своей карете, но голос супруга остановил ее: