Голос человечка прозвучал столь мрачно, что по спине Марии пробежал холодок:
– И что же это за цена?
– Ничто и никто не помешает твоей очаровательной шейке познакомиться с топором палача!
Каждое из слов Базилио весило ничуть не меньше упомянутого топора, а Мария по опыту знала, что к предсказаниям астролога следует прислушиваться. Но мужество не покинуло ее, и она не собиралась сдаваться, а потому не оставила попыток заполучить у Базилио этот злосчастный напиток. Она перестала бы быть самой собой, если бы признала свое поражение.
– Еще что-нибудь? – спросил Базилио, заметив, что она остается неподвижной и безмолвной.
Она бросила в его сторону взгляд, полный злобы:
– Как мне прикажете выйти из положения, если перед всеми, кто положился на меня, да и на вас тоже, я должна буду признать свою несостоятельность?!
Выглядела Мария при этом столь расстроенной, что Базилио рассмеялся:
– Все то же самое, да? Опять с оглядкой на других? Ты неисправима, госпожа герцогиня! Но поскольку я боюсь, что ты наделаешь всяческих глупостей, уехав отсюда с пустыми руками, приготовит Базилио для тебя одну микстурку.
– Но вы же сказали…
– Мнения своего я не изменил. Важно, что ты доставишь нечто таинственное в изящном флакончике с наставлениями для использования. Что касается содержимого, то никакого вреда и никому оно причинить не сможет. Подмешанное в хорошее вино, оно вызовет эйфорию, но никто не сможет тебя ни в чем упрекнуть, если даже результат окажется не тот, которого ожидали. Очень может быть, твоему королю это понравится больше, чем ты того хочешь… Ты останешься на ночь здесь?
– О да! Люблю этот дом!
– Что ж, завтра ты уедешь не с пустыми руками. Ты не поверишь, но в чудодейственных свойствах моего ликера все убедятся. А что касается…
Базилио собрался уходить, но она придержала полу его черного одеяния:
– Постой! Я действительно снова буду при дворе?
– Все указывает на то…
– Значит, король Англии Карл в очередной раз окажется настоящим другом? Никогда в том не сомневалась!
– Ты ошибаешься, столь ему доверяя, и на этот раз тебе поможет не любовь твоего мужа и не дружба единомышленников. Скорее даже напротив…
– Напротив?
– Ну да! Помощь придет от того, кто нуждается в твоей помощи. Все еще впереди…
Больше ничего из Базилио вытянуть ей не удалось. Доверившись все же предсказаниям мага, Мария позволила разуму бездействовать, что было ей совсем несвойственно, и получала удовольствие от подаренных судьбой нескольких часов, проведенных в этом небольшом замке, имевшем неоспоримые преимущества перед Дампьером. Она знакомила с ним свою молодую спутницу. Наступил вечер, молодые женщины задержались сначала в саду, затем в комнате герцогини у изящного камина с тлевшими в нем поленьями, отчего комнату наполнил запах леса. Обе они сидели прямо на ковре с босыми ногами, в ночных одеждах и болтали, отпивая из бокалов великолепное вино «Аликанте». Марии нравилось играть перед открывшей на днях свои лучшие качества девушкой роль старшей сестры и наставницы. Она пообещала этой ночью вызвать дух Леоноры Галигай, словно для нее это было делом обыденным.
А если послушать Базилио, так оно и было: скорбящий фантом нашел себе прибежище здесь, в Лезиньи.
– Об этом говорят во всем королевстве, – призналась Эрмина. – У нас в Лорене рассказывают, будто это ужасное чудище, приносящая несчастье ведьма, завладевшая разумом королевы-матери. Говорят, она безобразна и отвратительна…
– Безобразна навряд ли, а вот отвратительна наверняка. Оттого она и страдала всю свою долгую жизнь, а еще оттого, что любила своего супруга, который, напротив, был очень красив. Душой этой супружеской пары была она, и со временем, я тогда была совсем маленькой и меня мало интересовали эти люди, поняла, что без нее Кончино Кончини так и оставался бы привыкшим пользоваться женскими слабостями фатоватым купидоном, не страдающим от угрызений совести игроком, маскирующимся под вельможу распутником, неспособным из-за недостатка ума не выказывать свою глупую дерзость и подчиняться Его Королевскому Величеству. Пока был жив король Генрих, он не осмеливался чрезмерно высовываться, но после удара кинжалом Равайяка все увидели, на что он способен, и если молодой король и ненавидел его, то виноват в этом не король, а он сам. В конце концов и он свое заслужил. Когда он был разорван в куски простыми людьми, его оплакивали лишь Мария Медичи и Леонора! Жила она только им, из-за него же и умерла: накопившуюся за долгие годы ненависть к нему чернь перенесла и на нее. Ей довелось испытать настоящее страдание: лютой дорогой прошла она к, эшафоту на Гревской площади, туда ей позволила взойти, не выказывая сострадания хотя бы, память об их общей юности и о садах Флоренции, где Леонора и королева-мать бегали, будучи еще детьми.