Человек возле окна не шевелится. Отбрасываю с себя тонкое одеяло. Хм, я абсолютно голый. Встаю с кровати — пол теплый, ощущается как дерево. Медленно подхожу к силуэту. Чем ближе, тем больше деталей может различить глаз. Это женщина. Живая. Может синтетик, но очень похожа на человека. Она глазами следит за мной, стараясь не шевелиться. Приближаюсь почти вплотную, втягиваю запах. Синтетик. Едва уловимый аромат пластика от кожи ни с чем не спутать. Открываю шторы. Женщина так и остается стоять лицом к кровати. Я разворачиваю ее к свету. Сажусь на подоконник рядом с ней и поворачиваю ее голову так, чтобы смотреть ей в лицо.
— Что ты хочешь от меня, Мия?
— Ты наблюдательнее своих предшественников, — произнесла кукла.
— Это хорошо или плохо?
— Для тебя — хорошо. Значит, будешь хорошо драться на ринге.
— А никаких больше вакансий нет? — кривлю лицо. — Слышал, что на ринге твои парни мрут, как мухи. Не хочу сказать, что трясусь за свою шкуру, но работа нервная.
— Для тебя — никаких. Тебе вживят новые глаза с онлайн-камерами, мышечные ускорители и блок связи.
Вот это я попал! Фактически делают живым роботом. Не-не-не-не. Я не хочу.
— А всем твоим бойцам это делают?
— Всем.
— И за какие провинности ты их убила на ринге?
— Что?
— Ты убиваешь на ринге своих бойцов. Что они делают не так? В постели тебе не понравились?
— О чем ты? — голос Мии перестал быть надменным.
— Ускорители на основе нанороботов? Блок связи и глаза связаны с мозгом?
— Да.
— Что “да”? На оба вопроса “да”? Тогда поздравляю. Если бойцов убивала не ты сама, или не по твоему приказу, то кто-то это делает за тебя.
Кукла развернулась и пошла на выход. Я даже не дернулся за ней.
— Итак, — раздалось у меня в ухе, — мы в плену у Мии Милано. И почему ты не пошел за этой дамой? Погоди отвечать. Надо продумывать ответ так, словно ты болтаешь сам с собой. Понял?
Я то понял, но теперь мне придется косить под вялотекущую шизофрению.
— Мия, я же знаю, что у тебя здесь прослушка. Давай договоримся: ты мне ничего вживлять не будешь, хотя, это можно сделать добавив нанороботов в еду, это раз; два — принесите мне одежду. Или я тебе нравлюсь голым? Тогда приходи сама. Поговорим.
Как я и думал — ответом мне была тишина. Я развернулся к окну, в надежде, что высмотрю на улице что-то интересное, и обнаружил, что это экран. Фальшивое окно, а за ним наверняка стена. Жертва ведь не должна сбежать.
— Я в тюрьме, — вздыхаю и провожу рукой по экрану. — Можно мне за окном развалины Чикаго? Или еще какой-нибудь вид, чтоб меня не тянуло на свободу. Только не дождливые пейзажи Моры. Ненавижу эту планету. Как вы здесь живете? Здесь возникает одно желание — напиться и сдохнуть.
— Хватит ныть, — прервала мой скулеж Ирка. — Пройдись по квартире. Что тут есть интересного?
Из этой комнаты ведут три двери. Я решил начать с той, в которую вышла синтетик. Я попал в гостинную, разделенную на две части. Первая часть в темных тонах — низкий кожаный диван, бар, панель голограммы. Вторая часть столовая — круглый стол, как ни странно, но сервированный на двух персон. Я подошел к одному из приборов, и рука потянулась к зеркальному колпаку, в котором я отражался как в кривом зеркале — растянутым и деформированным.
— Что тут у нас? — я поднял колпак. На маленькой тарелочке стояла рюмка с прозрачной жидкостью и канапе с черной икрой. — Как банально, — усмехнулся я и поднял рюмку. Жидкость оказалась водкой. Я выпил, закинул в рот закуску. Вкусно, черт побери. — Ты вспомнила, что я русский? Порадуй тогда борщом и пельменями, — я опустил колпак и пошел к ближайшей двери.
— Ваня, остановись, — попросила меня Ирка, — покрути головой, дай присмотреться.
Следующая дверь вела в спортзал с рингом. Понятно, стандартное жилье очередного мальчика для битья. Из спортзала дверь в туалетную комнату. Оттуда еще две двери — спальня и гардероб. Удобная квартира. Интересно, насколько я здесь задержусь.
— Вань, одевайся быстрее, судя по звукам из гостинной — у тебя гости.
Я сорвал со стойки костюм и натянул его на голое тело. Вспомнил, что сегодня не чистил зубы. вернулся в ванную комнату, выдавил гель в рот и погонял желеобразную субстанцию между зубами. Посмотрел в зеркало. Надо, конечно, побриться, но захотелось позлить Мию. Волосы всклочены, пятидневная щетина, пиджак застегнут на одну пуговицу, я закатал рукава на три четверти, глянул на ноги — забыл про обувь, но это нормально, если понадобится выходить — вернусь обуться и потяну время.
— Оделся словно к бабе идешь.
— Да сам себе завидую, — усмехнулся зеркалу и подмигнул Ирке.
Я зашел в гостиную. Мия Милано уже сидела за столом и два робота с ее и мой стороны замерли в ожидании. Подходя ближе, я почувствовал тот зов, что слышал в тюрьме.
— Дыши ртом и сразу выпей, — посоветовала мне Ирка.
— А без вот этой химии нельзя было обойтись, — пошел я в атаку, не давая ей опомниться. Сел за стол и взял бутылку в руки. Вино. Взял другую. Опять вино. — А что водки нет? Тут аперитивом водку оставляли, а я, знаешь ли, градус не понижаю.
Робот Мии развернулся к сервировочному столику и достал снизу бутылку с водкой. Пока роботы наливали нам спиртное — Мие вино, мне водку — я рассматривал главу мафии, не забывая совет Ирки — дышать ртом.
— Нравлюсь? — гордо вскинула голову Мия, приняв мое глубокое дыхание на свой счет.
Я выхватил из манипуляторов робота рюмку и выпил. Хммм. Хорошо. Протянул роботу пустую рюмку, заставляя налить мне еще порцию и, отсалютовав Мие, добавил в себя алкоголь.
— Сейчас должно полегчать, — сообщила и-ра, — рецепторы притупятся, и ты не будешь так сильно подвержен атаке.
— Нравишься, — отвечаю сидящей напротив меня женщине. А она красива. Классическая итальянка — большеглазая, большеротая, с приличным бюстом, который я не заметил в прошлые разы. — Вот только я не понимаю — зачем ты пользуешься этой химией, если ты и так красавица.
Роботы одновременно сняли колпаки с наших тарелок. Запах мяса перебил все остальные запахи. На тарелках лежали стейки. Роботы полили их жидкостью и подожгли. Такое я видел только на экране. Мясо выращивается без участия животных, но оно по вкусовым и питательным параметрам не отличается от того мяса, что ели наши далекие предки на Земле, когда еще занимались животноводством. Это безумно дорого. Если Мия хотела меня удивить, то удивила. Мясо прогорело, я взял в руки нож с вилкой и отрезал кусок стейка. Я так женщину не хотел, как впиться сейчас зубами в это мясо. Но надо держаться.
— Скажи, пожалуйста, — я прожевал и, пока отрезал следующий кусок, задал ей вопрос, — вот эта химия, что притягивает меня к тебе, ее можно ведь смыть водой?
— Да, — Мия не ела, а только пила вино, рассматривая меня.
— Я помню, что в тюрьме с ума по тебе сходил, а остальные мужчины были при этом равнодушны. Это настраивается индивидуально?
— Да.
Мне не нравится, что она дает такие односложные ответы. Выглядит так, словно в еде я заинтересован больше чем в женщине.
— Почему ты не ешь? Мясо очень вкусное.
Она молчит, продолжая потягивать вино и рассматривать меня. Может, я ей не нравлюсь? Да, нет. Она меня видела и в тюрьме, и на ринге, и в записи. И это ее ледяные ладони отвешивали мне вчера пощечины. Ледяные. Она была в перчатках, чтоб не пораниться об мою щетину.
— Я знаю, — она допила вино и протянула бокал роботу.
Я встал, отобрал у своего робота бутылку водки и налил себе сам.
— За прекрасную даму, — сказал я тост и выпил стоя.
— Ха, — оживилась Ирка, — ее губы дрогнули. Бабы есть бабы, даже в гневе падки на комплименты. Говори ей еще. Можешь даже откровенные пошлости.
Я сел за стол и уставился на нее. Первый голод я утолил, водку закусил, теперь могу не быть дикарем.
— Почему ты не ешь? Ты на диете? У вас есть салат? — обратился я к роботу. На наши тарелки добавили какую-то зеленую массу с редкими красными вкраплениями. — Ешь. Мне нравится когда женщины хорошо едят. Значит и во всем остальном они будут хороши.