В какой-то момент слышится:
— Добрый день, я Юна Со, — через плечо мисс Беккер говорит она, и Ёсан кивает. Ровно настолько, чтобы не быть грубым.
— Мистер Ро.
Мисс Беккер продолжает говорить что-то про “культурные связи”, и Юна улыбается. Разговоры снова сливаются в одну сплошную мешанину, и никто на Ёсана даже не смотрит.
Это к лучшему.
Слышится смех, разносится неподдельная радость, а через приоткрытое окно заходит аромат августовского вечера, который бывает только в начале учебного года.
Ёсан понимает: эта девчонка не задержится здесь надолго. Местная она или нет, но таких город задержать не в силах. Он пускает лишь тех, кто давно смирился с этой жизнью и тем, что каждый новый день похож на предыдущий. Что в газетах можно писать цены на молоко и новую машину мэра, потому что более новостей особо и не предвидится.
Остаётся догадаться лишь, как быстро её след простынет, пока она будет мчаться на всех парах в город более живой, более крупный и дающий больше надежд, чем провинция на северо-востоке США.
Через месяц он даже не вспомнит её имя.
Ёсан переводит взгляд на окно, замечая на дереве первый желтеющий листок. Ещё немного, и осень полностью вступит в свои права.
Глава 1.2
Школу покидают последние автобусы, неторопливо отъезжая с парковки, оставляя здание временно пустовать до тех пор, пока не наступит следующий день. И пока шумные школьники не заполнят двор возле школы, пока не забьются классы, а где-то в коридоре парочка влюблённых старшеклассников не будет выяснять, кто кого любит больше. И к кому же на ближайших выходных можно будет безо всяких проблем завалиться в гости с напитками и закусками. А может… лучше встретиться на вечеринке?
Это и многое другое может подождать, пока земля остынет от горячего дневного солнца. Сейчас оно так же медленно спускается за горизонт, проливая в коридор розовато-жёлтый свет сквозь панорамные окна. Ёсан это время “затишья” любит потому, что ничто и никто не мешает мыслям. Потому что можно прогуляться мимо шкафчиков, вежливо покивать преподавателям, которых сегодня не видел и которые так же, как и он, по уши в работе. В дополнительных кружках и прочих делах, требующих их присутствия.
Сама атмосфера будто бы располагает к тому, чтобы впитать в себя академический дух, преисполниться новыми идеями и уже потом неспешно собираться домой. Со знакомством на сегодня тоже покончено, и Ёсан понимает: менторские дела могут спокойно дождаться наступления нового дня.
Он подходит почти вплотную к стеклянной прозрачной двери, ведущей на улицу. Направляет взгляд вдаль. На горизонт за деревьями, где можно увидеть плавящийся диск, плывущий ниже и ниже.
В кармане звенит телефон, и Ёсан без промедлений вытягивает его наружу, смотрит на дисплей.
“Я дома. Сегодня пойдём с девочками в торговый центр!” — Сора ставит сердечко, и Ёсан принимает информацию, ответив коротким “хорошо” и “повеселись”.
Порой ему бывает сложно принять тот факт, что девочки в пятнадцать уже не сидят дома и не читают книжки вечера напролёт. Но Ёсан старается, очень старается не фокусировать сейчас на этом всё своё внимание.
Он убирает телефон обратно в карман брюк и заворачивает за угол, направляясь в комнату для преподавательского персонала. И параллельно переводит поток мыслей в другое направление. Может, слишком навязчиво. Может, совсем не искренне, но есть вероятность, что ему удастся перекинуться парой слов с учителем естествознания — вчера они обсуждали не так давно просмотренный фильм на Netflix. Нашумевший, право слово, но добротный.
Рейтинг тоже оказался подходящим — получилось даже посмотреть его в компании Соры, пусть та и каждые пять минут отвлекалась на какую-то переписку. Ёсан пытался не сильно её расспрашивать, но порой всё же уточнял, как классический отец, что же там такого может быть интересного.
Ёсан толкает дверь, ещё с порога различая неясное шуршание. В это время здесь обычно немноголюдно, и чаще всего здесь можно найти того же мистера О’Флаэрти — учителя обществознания — или… самого Ёсана. Но в этот раз шум слишком явный.
Первая секунда — Ёсан различает уже знакомую фигуру. Вторая — хмурится, сразу же задавая вопрос как-то слишком резко и четко: