Он выдерживает этот тревожный взгляд, поджимает губы и следом говорит:
— Хорошо. Я сейчас закончу свои дела здесь и пойду проверю и её уроки. У меня как раз окно.
Вмиг напряжённые плечи в цветастом платье расслабляются. Мисс Беккер улыбается ещё шире, чем когда только заходила в кабинет. Она тут же принимается говорить, как здорово, что мисс Со повезло с таким ответственным ментором. И что мистер Ро — как нельзя лучше подходит на роль такого человека, ведь проработал в этой школе уже десять лет и знает всю подноготную, все советы, все привычки и правила.
Ёсан слушает её вполуха, выравнивая учебники по одной линии (чёртов перфекционизм) и вскоре прощаясь с мисс Беккер, которая даже за порогом класса восторгается всем на свете. Ёсан вежливо кивает ей, закрывая за собой дверь, благодарит за визит и напоминание о подопечной, а затем уходит в противоположную сторону.
Позади постепенно остаются все остальные кабинеты, пока коридор уходит в сторону и всё дальше от шума школьников и бесконечных разговоров. Шаг за шагом Ёсан переходит в корпус с дополнительными кружками, застеклёнными классами и совсем иной атмосферой — расслабленной, живой, свободной. До ушей доносятся мелодии, но на таком расстоянии ещё сложно различить, что за музыка играет. Ёсан поджимает губы.
Чем ближе, тем больше он хмурится, чуть ускоряя шаг. Дверь кабинета оказывается приоткрытой, и оттуда вместе с лучом света льётся и песня. Кажется, это…
— Добрый день! — Ёсан заходит без стука, и через текст песни Рианны не сразу удаётся заполучить хотя бы капельку внимания. Только когда он повторяет сказанное, несколько пар глаз обращаются на него, а затем и пальцы Юны зависают над клавишами синтезатора.
— Добрый день, — строго здоровается преподавательница музыки, сегодня одетая в чёрные джинсы-скинни, клетчатый джемпер и, наверное, кеды, но этого Ёсан рассмотреть не успевает. Он силится сдержать рвущиеся наружу комментарии, и, пожалуй, это слишком очевидно по выражению его лица — он приподнимает брови в вопросительном выражении, обращаясь взглядом к Юне. Ученики непонятливо оглядывают учителя, кто-то сразу же здоровается бодрым “здрасте, мистер Ро!”.
Ёсан кивает, кратко улыбается, а потом прокашливается в кулак и произносит:
— Мисс Со, можно вас на минутку?
Юна качает головой и непосредственно отвечает:
— Урок уже почти закончился, мистер Ро. Сейчас я дам задание, и можем обсудить, что же вас там волнует.
Ёсан глубоко вдыхает и задерживает воздух в грудной клетке, чуть сжимает зубы, но кивает. Хорошо.
Юна держит своё слово, а потому-то диктует ученикам домашнее задание — выучить текст и потренироваться в пении к следующему уроку. Становится немного тише. Ученики то и дело бросают взгляды на старшего учителя, но Ёсан эти взгляды будто бы не замечает.
Когда последний ученик скрывается за дверью, Ёсан закрывает её с тихим щелчком.
— Современные песни, мисс Со? — его голос звучит спокойнее, чем он ожидает. — На уроке музыки в школе?
Юна не отводит взгляд, а пальцы её всё ещё лежат на клавишах.
— Они учатся слышать ритм. А ритм — везде. И они тоже хотят, чтобы уроки были интересными.
— У вас есть учебная программа, — отрезает Ёсан, делая шаг вперёд. — Что там? Сначала классика. И не только песни. Вы должны играть на музыкальных инструментах, разучивать Бетховена и Моцарта, и другие произведения, которые…
— Которые им не интересны, — перебивает Юна. Она встаёт, и её движения выглядят резкими. — Вы хотите, чтобы они ненавидели музыку так же, как вы?
Ёсан чётко ощущает этот момент, как сжимаются его челюсти.
— Я хочу, чтобы они получили образование, а не… — он взмахивает рукой, — развлечение.
— Развлечение, — парирует Юна, произнося это слово так, будто пробует слово на вкус. Что-то в словах Ёсана неизменно будто бы нажимает на болевые точки. Она вдруг улыбается невесёлой улыбкой. — Хорошо. Давайте по вашим правилам.
Стоит ей развернуться, как она подходит к роялю — старенькому, явно простоявшему здесь с основанию школы. Первые аккорды звучат тихо.