Мои соседи считают,
Что я сумасшедший,
Но они не понимают:
Ты всё, что есть у меня,
Ты всё, что есть у меня…*
Хоть Чанёль и пытался разобраться со своей проблемой мирными путями, ему это не удалось. Скрепя сердце, он сунул руку в штаны и торопливо подрочил, радуясь, что возбуждение настолько сильное, что ему даже не нужно представлять пошлые картинки. Кто знает, что бы ему пришло на ум после такой пикантной ситуации.
Покраснев от стыда и постоянно оглядываясь на глухо запертую дверь, Чанёль вытер член простынёй и устало откинулся на подушку. Голова гудела, но жить можно. И желательно подальше от больницы, где каждый квадратный метр пропитан невыносимой вонью от лекарств и спирта.
Пролежав так несколько минут, Пак услышал приближающиеся шаги и насторожился. Судя по звукам, Бэкхён разговаривал с кем-то по телефону у дверей его палаты. Любопытство оказалось сильнее стеснения, поэтому парень сполз с койки и на цыпочках подошёл к стене, прислушиваясь.
— Нет, я не думаю, что это серия терактов… Всё хорошо, я в порядке!.. Нет, не нужно приезжать… Ифань, успокойся! Всё, пока.
Не успел Чанёль отпрыгнуть, как дверь распахнулась и на пороге недоумённо застыл брюнет.
— Я смотрю, тебе уже гораздо лучше? — сложив руки на груди, скривился он. — Собирайся, я смог уговорить врача выписать тебя раньше времени!
Всю дорогу они молчали. Бэкхён сосредоточенно рулил, намеренно избегая взгляда Чанёля, в открытую наблюдавшего за ним, и мысленно умолял его не поднимать опасную тему. Однако то ли Пак был глух к его мольбам, то ли просто не обладал даром ясновидения, но когда до его дома оставалось чуть больше пары минут езды, он заговорил.
— Зачем ты мне дрочил в палате? — сурово сведя брови на переносице, спросил Чанёль.
— Ты напоминал труп, и я решил тебя оживить, — мило улыбнулся Бэкхён, стараясь не выдать своего волнения.
— Это неправильно, — буркнул парень, забавно оттопырив нижнюю губу. — Всё-таки, я натурал и это противоестественно…
— Противоестественно — это когда ты разрешаешь другому мужику долбить себя в зад. А дрочка… Ну какая разница, кто ласкает твой член? Да его даже кот может облизать, и тебе будет одинаково приятно!
— Фу, дурак! — скривился Чанёль и ударил заржавшего Бэкхёна по плечу.
Напряжение медленно спало, и к нужному подъезду они подъехали гораздо более спокойными.
— Давай, болезный, провожу тебя до квартиры, — хмыкнул Бэк, подставляя своё плечо пошатывающемуся Чанёлю.
Паку было неудобно висеть мешком на хрупком брюнете, но ноги действительно не держали, а перед глазами расстилался туман.
— У тебя больничный до конца недели, так что на работе можешь пока не появляться, — заметил Бэкхён, глядя на мигающую панель лифта.
— А как же ты?
— Ну что я? В WBS полно операторов!
— Но я же твой оператор! — ревностно фыркнул Чанёль.
— Именно поэтому ты должен подлатать здоровье, — похлопал его по груди Бэк.
Они с трудом ввалились в квартиру и, стянув обувь, добрались до кровати. Бэкхён аккуратно уложил напарника на предварительно взбитую подушку и умчался на кухню греметь чашками.
Уже через пару минут Чанёль изумлённо хлопал ресницами, стараясь запомнить, какое из многочисленных лекарств следует принять на ночь, а каким закидаться с утра. Дымящаяся кружка травяного чая оказалась как нельзя кстати. Пока Пак успокаивал чаем нервишки, неугомонный Бён успел стянуть с него джинсы и переодеть в домашние штаны.
— Вот тебе чистая футболка, верх сам переоденешь! — скомандовал Бэкхён. — Без нужды с кровати не вставай, о таблетках не забывай, до завтра ничего не ешь, а то вырвет. Всё понял?
— Нет! — встрепенулся Чанёль. — Ты куда собрался?
— Как куда? — опешил Бэкхён. — По делам поеду.
— Каким таким делам? А как же я!
Брюнет озадаченно посмотрел на напарника и отвернулся в сторону, будто собирался с мыслями.
— Чанёль, мы и так проводим слишком много времени вместе. У меня есть неразрешённые проблемы, свои друзья и знакомые. Я не могу всё время быть рядом с тобой.
— Но у меня сотрясение мозга! Ты выдернул меня из больницы, чтобы привезти сюда и бросить в одиночестве? — Пак разошёлся не на шутку, и ему было откровенно плевать, что он напоминал капризного ребёнка. — Что, если мне станет плохо? Кто обо мне позаботится?!
— Ничего с тобой не будет! В крайнем случае, вызовешь скорую! — разозлился Бён.
— Что? — парень изумлённо приоткрыл рот, и его глаза наполнились обидой. — Хорошо, иди. Можешь не волноваться обо мне. Хотя о чём это я? В WBS же много операторов, гораздо более талантливых и опытных, чем я.
Бэк открыл рот, чтобы ответить, но Чанёль сердито повернулся к нему спиной и зарылся с головой под одеяло. Он прислушивался к дыханию брюнета, его неуверенным топтаниям. Но когда раздались удаляющиеся шаги, а через минуту хлопнула входная дверь, Чанёль уткнулся носом в подушку и взвыл.
Пролежав в таком положении минут двадцать, он решительно сел и обвёл тусклым взглядом комнату. Несмотря на жуткую боль, башка была до отказа переполнена пугающими мыслями и умозаключениями, и чтобы хоть немного от них скрыться, Пак потянулся за ноутбуком. Включил недавно вышедший боевик, но уже после первых двух сцен откровенно заскучал. Мысли вновь потекли в противоположном направлении, вновь и вновь возвращая в больничную палату, где Бэкхён с осатанелой улыбкой на губах ласкал член Чанёля.
— Почему он это сделал? — спросил вслух Пак, будто тишина квартиры могла дать ему ответ.
То, что Бэк гей, ещё не значит, что он должен дрочить первому встречному. По крайней мере, Чанёлю хотелось в это верить. Может, действительно всё просто и он зря себя накручивает? Ему было плохо, он не мог выйти из шокового состояния, а Бёну удалось так ловко и приятно вытянуть его из эмоциональной ямы. Он даже до разрядки его не довёл, ещё и посмеялся.
Нет, Бэкхён не мог в него влюбиться! Глупости какие! Он ведёт себя с Чанёлем заносчиво и грубо, даже бросил раненого на произвол судьбы — о каких чувствах может идти речь!
— А что у него там за друзья-знакомые, которые важнее меня? — взвился Чанёль, но тут же прислушался к укоризненному внутреннему голосу.
Тот твердил, что как раз таки Пак для него никто. У Бэкхёна есть своя жизнь, а Чанёль в ней лишь случайный гость, который не задержится надолго. А хотелось ли ему обратного?
— Надо собаку завести. Или рыбку, — вслух рассуждал Пак, уже подозревая у себя начальную стадию шизофрении. — Тошно же одному, до невозможности. Хотя за ними надо ухаживать, а то подохнут через неделю. О! Или кота заведу! Фу, блять, зачем вспомнил…
Простонав, Чанёль потянулся за гитарой и, сев поудобнее, тронул подушечками пальцев струны. Задумчиво пожевал губой, посмотрел в окончательно потемневшее окно, поставил дурацкий фильм на паузу и заиграл.
At night when the stars
Light on my room
I sit by myself
Talking to the Moon
Try to get to You
In hopes your on
The other side
Talking to me too
Oh am I a fool
Who sits alone
Talking to the moon.**
Немного хрипло выводил Чанёль, отрывисто терзая струны и разрезая звуками темноту ночи. Никогда не считающий себя талантливым исполнителем, сегодня он старался так, будто его слушала толпа зрителей. И чего только не было в этих строчках — боль, одиночество, странное томление и ожидание. Кого? Чего? Чанёль и сам не знал.
Перед тем, как лечь спать, он взял в руки мобильник и внимательно посмотрел на экран. Ни сообщений, ни пропущенных. Может самому позвонить?
— Ему не нужен ни я, ни мои тупые звонки, — вздохнул Чанёль, пряча телефон под подушку и забываясь зыбким, поверхностным сном.
***
О том, что он сильно сглупил, Чанёль понял уже в тесном вагоне метро, мчащем его на работу. Перед глазами всё плыло, скользкий поручень всё время грозился выскользнуть из расслабленных пальцев, а навалившиеся со всех сторон тела лишали последнего доступа к воздуху.