Они ели в полной тишине, глядя каждый в свою тарелку, и не решались заговорить. Чанёль честно не понимал, что такого ужасного в произошедшем. Ну, зашёл в его квартиру какой-то придурок, устроил бардак, исписал стену краской, ноутбук разбил (гитару жалко, да). Но ведь это не смертельно! Тем более, теперь он имеет возможность жить под опекой Бэка, а это чистая квартира, живое общение и вкусная еда, да ещё и рыба в качестве бесплатного бонуса.
— Чанёль, — Пак вздрогнул, когда ледяная ладонь Бэка неожиданно легла поверх его собственной, — тебе нужно как можно скорее уволиться из WBS и на время уехать из Сеула.
— Почему? — опешил парень.
— Для собственной безопасности. Не хочу, чтобы ты пострадал, — пробормотал Бэкхён, всё так же смотря в пол.
— О чём ты говоришь? От кого я должен прятаться? От того психа, который устроил кавардак в моей квартире?
— Он обещал вернуться за мной. Я думал, что этого не случится, что он побоится, — брюнет неуверенно посмотрел на Чанёля и закусил губу. — Я сейчас же позвоню Ифаню, он поможет тебе покинуть страну.
Бэк резко поднялся и заметался по кухне в поисках телефона. Подорвавшись следом, Чанёль сгрёб его в охапку и крепко прижал к груди, не давая возможности вырваться.
— Пусти! Пусти! — Парень пару раз больно ударил его кулаками по спине, а потом неожиданно обмяк в его руках и задрожал, тонко всхлипывая.
— Эй, Бэкки, ты чего? — Чанёль обхватил зарёванное лицо и стал поспешно стирать солёные слезинки. — Не плачь, хён! Расскажи мне, чего ты так боишься?
Бён вцепился в плечи Пака тонкими пальцами и задрал голову, чтобы лучше его видеть. Облизнул распухшие от слёз губы и вновь прижался к его груди, дыша часто и коротко, будто после длительного бега.
— Так расскажешь? Пожалуйста!
— Немножко. Знать всё — опасно, — прогудел в скомканную футболку Бэкхён.
— Ну, хотя бы немножко, — грустно улыбнулся Чанёль, не удержавшись и коснувшись губами растрёпанной чёрной макушки.
***
Вокруг разрушенного здания было слишком много дыма — нам с трудом удалось разглядеть горевшие обломки и трупы погибших. Я поспешно щёлкал затвором, трясущимися руками делая размытые кадры, а Ифань что-то твердил о том, что нужно вернуться в гостиницу и отсидеться там до самого рейса.
— Давай подойдём ближе! — умолял я, не решаясь идти дальше в одиночку.
— Даже не думай!
Он схватил меня за локоть и потащил в обратном направлении, не взирая на мои крики и мольбы. Я слышал, как к месту взрыва приближались машины с американскими военными, а это значило, что нас прогонят в любом случае. Но прежде, чем это случилось, путь нам преградили пять молодых афганцев. Переглянувшись между собой, они подошли к опешившему Ифаню и ударили его в лицо.
Я вскрикнул и попытался зажать рукой хлещущую из его носа кровь, но следующий удар пришёлся по мне — один из мужчин огрел меня в живот, и я согнулся от боли. А дальше темнота.
Очнулся я в каком-то вонючем сарае. Сквозь грубо сколоченные доски пробивалось рассветное солнце, и я понял, что провалялся в отключке несколько часов. С трудом пошевелившись, медленно сел и осмотрелся — в углу, на грязном полу, лежал избитый Ифань и едва слышно стонал. Я на корточках пополз к нему и, получше присмотревшись, едва сдержал крик — на нём не было живого места.
Под лоскутами, когда-то бывшими футболкой, пряталось израненное тело. Судя по следам, парня били ногами, прижигали кожу сигаретами, стегали плетью, а из-за специфического запаха, я догадался, что ещё и помочились сверху.
Никогда не забуду того раздирающего душу ужаса, когда я сдирал собственную рубашку и промокал тканью кровоточившие раны, пытался стереть мерзкий запах. Я обнимал Ифаня, плакал, шептал слова извинений и не понимал, почему избили его, а меня и пальцем не тронули.
Всё встало на свои места, когда дверь сарая со скрипом распахнулась, а на пороге показался высокий лощёный мужчина. Кивком головы приказав охранникам остаться снаружи, он прошёл внутрь, брезгливо касаясь подошвами фирменных туфель вонючего пола. Опустился перед плачущим мной на корточки и грубо схватил за подбородок, заставляя посмотреть в свои глаза.
— Думал, я не найду тебя, сопляк?
***
— Кто был этот человек? — Чанёль приготовился подлить в стакан Бэкхёна новую порцию виски, но тот отрицательно замотал головой и кивнул в сторону прикроватной тумбочки.
Поняв его без слов, Пак подорвался с пола и, прихватив ноутбук, вернулся обратно к Бёну. Всё это время они сидели на мягком ковре, расстеленном между кроватью брюнета и шкафом. В комнате было ещё темно, хотя стрелки часов показывали, что рассвет не за горами, и Чанёль впервые ждал его с таким трепетом и нетерпением. Он был уверен, что лишь свет солнца сможет разогнать ужас этой бесконечной ночи.
Изрядно опьяневший Бэкхён деловито включил ноутбук и, пока тот загружался, сунул под нос Чанёля пустой стакан. Парень быстренько его наполнил и пересел поближе, чтобы видеть происходящее на экране.
Сосредоточенно открыв нужную папку на рабочем столе, Бэкхён нашёл нужную фотографию и развернул её на весь монитор. Сунув ноутбук Чанёлю, сделал глоток обжигающего виски и крепко зажмурившись, уткнулся ему в плечо.
— Хуан Цзытао, выходец из Гонконга. Возраст: тридцать пять лет, — тараторил он, глотая окончания слов. — Является главой азиатской террористической группировки, близко общается с афганскими террористами. Они вместе разрабатывали несколько терактов, устраняли неугодных людей, убивали мирное население. Этот человек продержал меня в плену четыре месяца и поклялся найти, чтобы завершить начатое.
Чанёль рассматривал остекленевшим взглядом снимок молодого черноволосого мужчины. Наглый взгляд, самодовольная улыбка и уродливый шрам на левой щеке. От одного просмотра кровь стыла в жилах. А ведь Бэкхёну и Ифаню пришлось в разы хуже. Как они смогли это пережить…
— Постой! Почему он сказал тебе ту фразу? Вы пересекались с ним до этого? — начал сыпать вопросами Пак.
Он вздрогнул, когда изящный пальчик мягко накрыл его губы, призывая заткнуться. Мутный взгляд скользнул по изумлённому лицу и, кажется, даже на мгновение прояснился.
— Я слишком плохо целуюсь?
— Что? — От такого резкого перехода Чанёль окончательно растерялся, и его сил хватило лишь на то, чтобы осторожно отстранить пальчик.
— Тогда поцелуй меня, пожалуйста. Я такой пьяный, что ничего не вспомню с утра. Просто, если ты меня не поцелуешь, то я умру, — зажмурившись, сбивчиво шептал Бэкхён.
Чанёль пристально рассматривал напрягшееся тельце, сидевшее в паре сантиметров от него; дрожащие руки, опущенные на худые коленки; побелевшие от напряжения губы и мокрые дорожки по щекам.
Не выдержав, он притянул к себе брюнета и несмело поцеловал, ласково слизывая капельки слёз с потрескавшейся кожи. Бэкхён тут же прильнул к тёплому телу и чуть приоткрыл губы, молчаливо умоляя углубить поцелуй. И Пак не смог сопротивляться, идя на поводу у желаний этого странного парня. Он вновь знакомился с его влажным нервным языком, винно-табачным вкусом рта и горячей кожей. Даже осмелился и забрался ладонями под рубашку, но тут же вздрогнул и замер, ощупывая кончиками пальцев многочисленные рубцы, рассыпанные по спине.
Вот только разомлевший Бён этого не заметил — он мягко, но настойчиво вытащил одну его руку из-под одежды и положил на свою ширинку, давая почувствовать собственное возбуждение.
— Помоги мне… Чанёлли… Я такой пьяный…
Бэкхён доверчиво толкался в его ладонь и щурился от удовольствия, а Пак едва сдерживал слёзы. Он коснулся губами горячего лба, убрал в сторону слипшиеся от пота тёмные волосы и слабо улыбнулся.
— Ложись на кровать.
— Ты сделаешь это? — недоверчиво приоткрыл один глаз Бэкхён.