— Ты же забудешь всё с утра?
— Непременно!
Брюнет резво вскочил, но выпитое дало о себе знать, и он вцепился в широкие плечи Чанёля. Глупо улыбнулся и, вернув равновесие, принялся сдирать с себя одежду. Оставшись полностью обнажённым, лёг поверх одеяла и чуть свёл колени, стыдливо прикрывая вставший член.
— Я такой жалкий гей, — глядя на замершего над ним Пака, выдохнул он. — Возбудился от твоего запаха и голоса. Тебе, наверное, будет неприятно?
Чанёль тряхнул головой и, кусая до крови губы, присел на краю матраса. Не разрывая зрительного контакта с Бэком, провёл ладонью вдоль всего его тела — начиная от шеи, едва касаясь вздымающейся груди и плоского живота и заканчивая острыми тазовыми косточками.
— Такой худой. — Пак невесомо коснулся пальцами бледной щеки брюнета и осмелился перевести взгляд чуть ниже. — Сделаю так, как привык делать самому себе.
— Хорошо, — робко разводя колени, кивнул Бэкхён.
Он заскулил, когда Чанёль сразу обхватил горячей ладонью пульсирующий член, и выгнулся в позвоночнике, съезжая с подушки и свозя одеяло. Поняв, что делать это на сухую довольно неприятно, Чанёль осмотрелся в поисках какого-нибудь крема, как Бэк сцапал его ладонь и пошло облизал, закатив глаза от удовольствия. Кровь прилила к щекам Пака, и он вновь обхватил чужой член, надрачивая до безобразия медленно и нежно.
— Пак-мудак, — ласково фыркнул Бён, прогибаясь от этих незамысловатых прикосновений.
— За мудака ответишь, — хрипло процедил Чанёль и начал потирать покрасневшую головку.
Бэк приоткрыл рот в немом стоне и часто задышал. Щёки раскраснелись, длинные ресницы трепетали, а из груди вскоре стали вырываться короткие поскуливания.
Чанёль же не чувствовал ничего. Действовал машинально, осторожно. Ощущал себя врачом, а Бэкхёна пациентом. Ему нужна помощь, и он поможет. Вот только сердце каждый раз мучительно сжималось, когда взгляд падал на уродливый шрам, тянувшийся от груди до пупка.
Пак задышал в унисон с Бэком. Только если брюнет сходил с ума от наслаждения, то Чанёль от ужаса и животного страха.
Пальцами свободной руки он начал перебирать напряжённые яички, и это стало последней ступенью к наслаждению. Бэкхён громко вскрикнул и выстрелил в руку Чанёля вязкой струёй спермы. Широко раскинув руки и глубоко дыша, он медленно приходил в себя после ослепительного оргазма.
— Сладких снов, Бэкхён, — склонившись над ним, шепнул Чанёль и легко коснулся покрасневших губ.
Парень уже спал, а румянец на щеках медленно таял. Пак сходил в ванную, вымыл руку и вернулся в спальню. Ступая на цыпочках, подошёл к кровати и перевернул Бёна на спину, чтобы вытащить одеяло и укутать его, но вместо этого затрясся всем телом и медленно опустился на колени. В рассветных лучах солнца, пробивших, наконец, сумрак ночи, он увидел изувеченную шрамами спину. Сплетения грубых рваных рубцов замысловато переплетались в буквы и, разобрав этот клубок боли и страданий, Чанёль смог отчётливо прочитать одно слово: «Мой».
Бэкхён мило сопел, свернувшись клубочком, а Чанёль курил у окна и обещал розовому диску, поднимающемуся в небе, что никому его не отдаст.
____________________________________
*Three Days Grace — I am Machine
========== Глава 9 ==========
Я поклялся, что никогда тебя не оставлю,
Никогда не отпущу из своих рук,
И ничто никогда это не изменит —
Я буду держать это обещание до конца своей жизни.*
Чанёль проснулся, когда стрелки часов уже показывали полдень. Окна в гостиной были открыты и комната до отказа заполнилась звуками улицы — шумом проезжающих машин, воплями играющих на площадке детей и далёкими отголосками музыки.
От лежания на узком диване, все бока Пака затекли. Хоть он и спал одетым, но кто-то заботливый укутал его пледом и сейчас гремел на кухне тарелками.
Внезапно Чанёлю стало страшно — он моментально вспомнил события вчерашней ночи, начиная от развороченной квартиры и заканчивая своей ладонью на члене Бэкхёна. Как теперь смотреть ему в глаза после услышанных откровений? Как разговаривать после столь чувственных ласк?
К сожалению, лежать вечно Пак не мог, поэтому, скрепя сердце, откинул в сторону плед и поплёлся на кухню. Бэк стоял к нему спиной и что-то нарезал на деревянной доске. В ушах капельки наушников, в зубах сигарета. Чанёль осторожно скользнул взглядом по худым ножкам, наполовину скрытым тканью шорт; по широкой чёрной футболке, спрятавшей уродливые шрамы, и мучительно покраснел.
Решив, что раз Бэкхён его не заметил, то можно временно отсидеться в ванной, он уже развернулся, чтобы уйти, как тихие подпевания незнакомой песне за его спиной стихли.
— Проснулся? — мягко спросил обернувшийся Бэкхён, аккуратно вытащив один наушник.
— Доброе утро, — вцепившись в дверной косяк, поздоровался Чанёль.
— Умывайся и топай завтракать, а то скоро всё остынет!
Когда Пак нашёл в себе силы повернуть голову, Бён уже продолжил беззаботно пританцовывать и ловко орудовать ножом.
Во время завтрака они молчали — Чанёль мрачно жевал, а Бэкхён, бросив на подоконник плеер, уткнулся в планшет и что-то с любопытством изучал. Про ночные события ни один не заикался, хотя этот вопрос, по мнению Пака, висел над ними как Дамоклов меч и повышал градус напряжения.
— Как ты себя чувствуешь? — спрятав пол-лица за кружкой с кофе, наконец спросил Чанёль.
— М-м, хорошо, — улыбнулся Бён, на мгновение оторвав взгляд от мерцающего экрана.
— А мы поедем сегодня на работу?
— Сегодня — нет. Я позвонил Ифаню и сказал, что ты до сих пор плохо себя чувствуешь, а я за тобой присматриваю. Но не думай, что тебе удастся долго отлынивать! Уже завтра мы вновь возвращаемся к трудовым будням.
— Да я только за, — неуверенно кивнул Чанёль.
С одной стороны, его радовало, что Бэк больше не пытался вытурить его из Сеула, спасая от неизвестной опасности. Но, с другой, неужели он действительно забыл вчерашний инцидент? Или ему каждый второй дрочит по первому пожеланию?
— Чанни? — Брюнет, будто прочитав его мысли, вновь схватился за сигареты и отвернулся в сторону. — Я у тебя только раз спрошу и больше не буду поднимать эту тему. Ты должен сейчас сделать выбор — либо принимаешь моё предложение и покидаешь страну; либо остаёшься со мной, и я тебя больше никуда не отпущу!
Пак растерянно взглянул на Бэкхёна и облизнул пересохшие губы. Почему-то ему казалось что под «никуда не отпущу» Бён имел ввиду не только защиту.
— Бэкхён, ты взрослый человек и должен понимать, что той информации, которую ты мне предоставил, недостаточно для принятия столь важного решения, — постаравшись взять себя в руки, начал Чанёль. — Ты мне толком ничего не объяснил, оставил множество загадок, но при этом утверждаешь, что мне грозит опасность. Поверь, я не хочу никуда уезжать, но чтобы быть рядом с тобой, я должен знать всё.
— Знать всё — опасно! — повысил голос Бэкхён.
Он нервно затянулся и, задержав на мгновение дым в лёгких, выпустил его в воздух. Чанёль видел, как лихорадочно дрожат его пальцы, и уже пожалел, что так жёстко с ним заговорил, но неожиданно Бён уронил голову на сложенные на столе руки и тихо всхлипнул. Пак испуганно подскочил к нему и притянул к себе, позволяя зарёванному лицу уткнуться в тёплую грудь и размазать слёзы по мягкой ткани футболки.
— Я не хочу, чтобы ты уходил. Мне страшно, Чанёль! Страшно, что ты уйдёшь. Страшно, что ты останешься. Я не знаю, что мне делать! — сдавленно шептал Бэкхён, сжимаясь в чужих объятиях.
— Никуда я не уйду, обещаю! — клятвенно заверил его Пак, ласково погладив по волосам. — Только ты мне обязательно всё расскажи. Пусть не сразу, пусть постепенно, но я должен знать о том, что случилось. Я хочу тебя защитить, Бэкхён.
— Зачем тебе это? Мы же даже не друзья!
— Я тебя не понимаю! — нахмурился Чанёль. — Мне лучше уйти?
Вместо ответа брюнет обвил руки вокруг шеи Пака и, тихо вздохнув, в последний раз шмыгнул носом.