— Что ж, чтобы быть предельно честным и с собой, и с тобой, скажу всё, как есть! Раз уж тебе не хватает смелости, чтобы задать интересующий вопрос, я отвечу на него сам! И тогда ты поймёшь, что поступил совершенно правильно, когда не защитил меня этим утром перед своими дружками, — мягко произнёс Бэкхён.
От этой обманной кротости на спине Чанёля выступил холодный пот. Он продолжал стоять перед Бэкхёном как провинившийся школьник и не мог даже пошевелиться, чтобы надеть на себя футболку. Казалось, сделай одно движение, и раздастся взрыв.
— Они правы — я шлюшка! И Тао не раз мне об этом говорил. Он любил, трахая меня, кричать в лицо оскорбления и непристойности. И пока его член ударялся аккурат мне в простату, я вполуха слушал о том, какая я грязная сучка, подстилка и ебацкая шлюха! Сказать тебе, сколько раз он рвал мне задницу? Он не спрашивал моего разрешения — приходил в любое время суток, утаскивал из сарая в свою комнату и трахал. Я уверен, в его доме не осталось ни одной поверхности, которую бы мы не опробовали! Тао любил кончать в меня и на меня. Ему нравилось причинять боль, принуждать, ставить на колени и таскать за волосы. Когда я его злил, он меня наказывал. Ты знаешь, каково это, когда тебе в задницу суют всё — начиная от моркови и заканчивая пультом от телевизора? Видел шрамы на моей спине? Это тоже сделал Тао. Он каждую минуту уничтожал часть меня. Ломал на крохотные кусочки и растаптывал. У меня больше нет души, и сердца нет. Я пытаюсь стать прежним, но уже никогда не смогу. И в те минуты, когда мне особенно херово, знаешь, о чём я вспоминаю? О том, как я возбуждался, как мне было приятно, когда этот изверг ебал меня! Я ненавидел его всей душой, мечтал придушить, а мой член исправно кончал в его ладони и задница сжималась в предвкушении, стоило ему снять штаны. Моё тело предало меня, и я никогда не смогу ему этого простить. И чувствуя рубцы на своей спине, понимаю, что эта ненависть никогда меня не отпустит. Я не принадлежу сам себе. Я собственность Тао!
От прежней невозмутимости не осталось и следа — Бэкхёна трясло, а глаза блестели от невыплаканных слёз. Он судорожно цеплялся за стол, рвано дышал, будто задыхался, и не смотрел на Чанёля, боясь увидеть отвращение на его лице.
Тишина давила. Тишина кричала о том, что всё кончено. Что он больше не нужен Паку — этому лопоухому придурку, который смог вдохнуть в него жизнь, пусть и совсем ненадолго. Всё закончилось, толком не начавшись, но почему тогда так больно?
Спрыгнув со стула, Бэкхён похлопал себя по карманам, затем вспомнил, что оставил бумажник в кармане куртки, и направился в прихожую. Проходя мимо Чанёля, он вздрогнул, когда чужие пальцы крепко обвились вокруг его запястья.
— Ты куда? — неожиданно твёрдо рыкнул Пак.
— Пойду прогуляюсь, — пискнул Бэкхён, почувствовав себя провинившимся подростком, пойманным отцом.
— С ума сошёл? — рявкнул Чанёль, и Бён, наконец, осмелился поднять взгляд. — За тобой охотятся террористы, а ты гулять вздумал на ночь глядя!
— Тебе неприятно находиться со мной рядом, я знаю…
— Да ничего ты не знаешь! — Ноздри Пака раздувались от плохо контролируемой ярости, но он всё так же крепко держал брюнета. — Надумал себе, непонятно чего! Накрутил! Молодец! Почему ты решаешь за меня, а? Я, может, младше тебя, и жизни толком не видел, но это не значит, что не смогу сделать выбор самостоятельно! Этот Тао поступил ужасно, но ты не его собственность! Ты принадлежишь сам себе! И не строй из себя жертву! Я хочу тебя защитить, хочу помочь. И пусть я пока недостаточно силён, но у меня есть мотив, чтобы стать сильнее! И вопросы я не задавал не потому, что боялся услышать правду. Я боялся, что не смогу тебе помочь!
Бэкхён вздрогнул, когда Чанёль крепко прижал его к своей груди и накрыл затылок широкой ладонью. Отрывисто целуя ухо, висок и часть щеки, не прижатой к его коже, Пак горячо дышал на дрожащего Бэка и впервые чувствовал, что он достаточно силён, чтобы объявить войну — придуркам с работы, называющим его Бэка шлюхой; самодуру Ифаню, пытающемуся отобрать самое дорогое; и Тао, сломавшему, но не сломившему Бэкхёна.
— Ты мне нравишься, Бэк, — крепко прижимая к себе брюнета, шепнул Чанёль. — Я никогда не встречался с парнем, но очень хочу, чтобы ты был со мной.
— И тебе совсем не противно обнимать меня после того, что я рассказал? — не поверил своим ушам Бэкхён.
Он с трудом оторвал бледное лицо от груди Пака и смотрел на него немигающим испуганным взглядом. Чанёль молчал, не зная, что сказать. Все слова казались надуманными и неуместными, но как-то нужно было доказать Бэку свою искренность.
Наклоняясь к губам брюнета, Пак мысленно истерически вопил и боялся, что спугнёт его или вынудит подумать, будто ему нужен от Бэка только секс. Но, вопреки сомнениям, Бэкхён не оттолкнул, а лишь покорно приоткрыл губы, позволив вновь себя обнять и даже приподнять над полом, чтобы было удобнее целоваться.
Когда парень прикусил Чанёля за губу и требовательно потянул на себя, Пак непонимающе распахнул ресницы и успел увидеть ухмылку на губах Бэка.
— Ты решил меня без губы оставить? — фыркнул парень, ненавязчиво вырываясь из острых зубок.
Вместо ответа Бён вновь к нему присосался, на этот раз гораздо более активно. Одна рука мягко массировала шею, пальцы другой ласкали раненый затылок. А когда худые ножки обвились вокруг талии Чанёля, ему не оставалось ничего иного, как подхватить Бэкки под мягкую попку и смущённо покраснеть.
— Давай сделаем это, — вжимаясь возбуждением в пах Пака, простонал брюнет. — Мне это нужно, очень!
— Почему сейчас?
Не то чтобы Чанёль был против, но почему-то не покидало мерзкое ощущение, что Бэк лишь использует его, чтобы забыться и снять стресс, связанный с воспоминаниями.
Тёплые ладони легли на щёки Пака, приподнимая его лицо, и нежные губы коснулись коротким поцелуем едва заметной горбинки на носу.
— После Тао у меня были лишь случайные партнёры из гей-клуба. Я так давно не делал это с кем-то по… — Бэкхён замялся и смущённо отвёл взгляд. — В общем, ты мне действительно симпатичен, и я тебя довольно хорошо знаю и даже чуточку доверяю. Именно поэтому сделай это, заставь меня почувствовать себя не игрушкой, а человеком.
— Хорошо! — слишком серьёзно кивнул Чанёль. — Только ты подсказывай, что и как, а то я не знаю всех тонкостей.
— Тогда неси меня в спальню, — хитро улыбнулся Бэк, тут же пряча смущение на лице в изгибе Чанёлевой шеи.
До спальни они добрались без происшествий. Пак аккуратно сгрузил Бёна на кровать, но тут же полетел за ним следом, едва не придавив своей тушей худое тело. Однако, Бэк довольно легко вывернулся и оседлал бёдра парня, тут же принявшись осыпать обнажённую грудь короткими горячими поцелуями. Чанёль терялся в ощущениях, не успевая проследить за молниеносными движениями Бэкхёна, но когда тот принялся облизывать его соски и тереться о них носом, не выдержал и застонал.
— Мне ещё ни одна девушка их не ласкала, — признался он, стиснув зубы от наслаждения.
— Дуры потому что, — стянув с себя футболку, фыркнул Бэк.
Он легко приземлился на грудь Чанёля и потянулся к его губам, целуя влажно и глубоко. Когда их соски нечаянно соприкасались, оба коротко стонали в поцелуй и покрывались мурашками возбуждения.
Чанёль не чувствовал отвращения, когда влажный язык Бэкхёна пополз вниз по его телу, прямо к линии джинсов. Страшно не было — только любопытно — а как оно на самом деле? Пока Пак был занят размышлениями, брюнет вытряхнул его из джинсов и принялся облизывать член через тонкую ткань боксеров. Глаза предательски закатились, а яйца заломило от дикого напряжения. Едва удержавшись, чтобы не толкнуться навстречу чужим губам, Чанёль стиснул в пальцах простыню и коротко выдохнул сквозь плотно сжатые зубы.
— Расслабься, — стягивая собственные джинсы, улыбнулся Бэкхён.
Совершенно голый, он уселся на колени Пака и принялся массировать его член всё так же, не снимая трусов.