— Не хочешь рассказать поподробнее? — раздражённо поинтересовался Пак.
— Зачем тебе это?
— Затем, что мы встречаемся — ты сам ему об этом сказал! А он ведёт себя так, будто я никто и не имею права быть посвящённым в твои тайны!
— Тебя только это злит? — прищурился Бён.
— Нет. Ещё меня бесит, как этот урод на тебя смотрит, — откровенно признался Чанёль, собравшись отнести грязную одежду в ванную.
Бэк пошёл следом и, наблюдая за тем, как Пак загружает их вещи в стиральную машинку, нервно кусал губы и бегал взглядом по небольшому светлому помещению.
— Ты ведь не рассердился, когда я сказал, что мы встречаемся? — решившись, осторожно выдохнул он.
— Я бы обиделся, если ты назвал меня просто левым оператором, — настраивая режим, отозвался Чанёль.
Торжествующе улыбнувшись, Бэк резво взобрался на жужжащую машинку и, широко раздвинув ноги, придвинул Пака вплотную к себе. Обхватив ногами его бёдра, а ладони положив на крепкие плечи, он с нежностью заглядывал в блестящие карие глаза напротив, изредка томно опуская ресницы и улыбаясь своим мыслям.
— Так кто этот напыщенный индюк? — не выдержал Пак, обняв брюнета и соприкоснувшись с ним лбами.
— Мы вместе учились в универе, только на разных потоках — я на факультете журналистики, он на юридическом. Изредка пересекались на вечеринках или территории кампуса, немного общались на отстранённые темы. Чунмён был типичным представителем золотой молодёжи. Его папаша какая-то шишка в правительстве, так что Ким не знал недостатка в средствах. Как-то я стал замечать, что он проявляет по отношению ко мне недвусмысленные знаки внимания. А на одной из пьянок признался, что влюблён в меня.
— Да ладно! — не сдержался Чанёль.
— Только я в то время был увлечён Ифанем и честно признался, что у него нет шансов. Ким горевал, конечно, но вскоре извинился и предложил стать хотя бы другом. Так что мы общались и после универа, часто созванивались, изредка встречались, гуляя до утра как в студенческие времена. — Бэк улыбнулся своим мыслям, но тут же помрачнел. — А потом был Афганистан. Я не знаю как, но Чунмёну удалось выйти на Ын Хи, а затем подключить отца и все возможные связи. Это правда было чудо, когда нас с Ифанем нашли американские военные. Я до сих пор помню ту радость, когда двери сарая распахнулись и зашли мужчины в форме. Ещё минутой ранее я мечтал сдохнуть от безысходности и отвращения к себе, от мысли, что никогда не стану прежним и не вернусь домой. А тут так резко захотелось жить, что я не сдержал слёз счастья.
Бэк уткнулся носом в шею Чанёля и несколько минут глубоко дышал, пытаясь взять себя в руки. Успокоившись, вновь поднял на Пака сухие и от того страшные глаза, и продолжил безэмоциональный рассказ.
— После того, как мы вернулись в Сеул, Ифаня таскали по бесконечным допросам, в то время как я беседовал лишь с Чунмёном. Он уже тогда был очень влиятельным человеком, да ещё и под опекой отца, так что я чувствовал себя в относительной безопасности. Именно Ким всё это время присматривал за мной, помогал справляться с депрессией, оберегал от обещавшего вернуться Тао. Этот монстр ведь заранее знал, что нас обнаружат. Я видел его за несколько часов перед тем, как нагрянули военные. Он зашёл в сарай, долго смотрел мне в глаза, даже не приставал как обычно. А потом сказал, что даже если я исчезну, он всё равно найдёт меня, чего бы это ему ни стоило. Американцы искали везде, они прочесали горы, аулы и лес, но не смогли отыскать ни Тао, ни его ближайших охранников.
— Как я понял, Тао очень умён и имеет колоссальные связи, — подушечками пальцев Чанёль успокаивающе гладил шею Бэкхёна и рассуждал вслух. — Если посудить, то с его возможностями он давно бы тебя похитил — ты ведь и не особо прятался всё это время.
— Не забывай, что у меня в руках есть фотографии, где он издевается над американским военнослужащим, — хищно усмехнулся Бэкхён. — Если эти снимки попадут в ФБР, ему не жить! Понимаешь, Чанёль, он очень осторожный. О его преступлениях слагают легенды, но прямых доказательств почти нет, именно поэтому Хуан до сих пор разгуливает на свободе. Он умело прикрывается личностями афганских боевиков, к нему не подкопаешься ни в каком плане — законопослушный гражданин, успешный бизнесмен и просто красавчик! И Тао прекрасно понимает, что если со мной что-то случится, Чунмён тут же пустит эти материалы в дело. В то же время, если я сам сделаю первый шаг и передам снимки в соответствующие структуры, его ничто не остановит от того, чтобы поймать меня и расправиться.
На лбу Чанёля пролегла глубокая складка, а блеск в глазах потух под толщей навалившихся обеспокоенности и волнения. То, что рассказывал Бэкхён, с трудом укладывалось в голове. Это могло произойти лишь в высокобюджетном боевике, но никак не в реальной жизни. Брюнет, заметивший эту перемену в парне, подался вперёд и впился горячим поцелуем в плотно сжатые губы, с улыбкой чувствуя, как те расслабляются, поддаваясь ласкам.
Они долго целовались, то углубляя поцелуй, то касаясь друг друга почти невесомо. Когда тонкая ручка скользнула между крепко сплетёнными телами и нырнула под резинку трусов, Чанёль вздрогнул и распахнул ресницы, пьяно глядя на ухмыляющегося Бэкхёна.
— Ты целовался с Чунмёном? — просипел Пак, из последних сил сдерживая рвущийся из груди стон.
— Это всё, что тебя волнует? — прищурился Бён, лаская подушечкой большого пальца чувствительную головку.
— Ответь! — стиснул зубы парень.
— Было дело. В ту ночь, когда он мне признался, я позволил ему чмокнуть себя в губы, но мне не понравилось — только обслюнявил всего, — задыхаясь от смеха, признался брюнет.
— Ты специально так говоришь! Тебе наверняка понравилось, — надулся Пак, решительно вытаскивая из своих трусов расшалившуюся руку.
— Ну хочешь, накажи меня!
Бэк спрыгнул с машинки и, повернувшись задом к Чанёлю, гибко прогнулся в спине. Глядя на аппетитную задницу, Пак медленно терял связь с реальностью и, не сдержавшись, уткнулся стояком между половинок и слегка потёрся.
— Ах, Чанни, — простонал Бэкхён, заведя за голову руку и притянув к себе парня для поцелуя.
— Он тебя до сих пор любит, — выдохнул в покрасневшие губы Пак.
— Нет. Сейчас я для него лишь живая наживка для поимки опасного преступника и последующего триумфа, а также скачка по карьерной лестнице, — недовольно признался Бэкхён и сердито взбрыкнул, глянув на Чанёля прищуренными глазюками. — Бери уже, пока я не передумал!
— Беру, — кусая Бёна за загривок, рассмеялся Пак.
___________________________
*Adema — Betrayed Me
========== Глава 14 ==========
Что ж, может это звучит абсурдно,
Но я хочу стать твоим крушением всего,
Принести в жертву свою честь на твоём алтаре,
Окунуть тебя в свои капризы.*
С трудом, но Чанёлю всё же удалось уговорить Бэкхёна остаться дома. Хотя брюнет и дулся показательно, но приготовил для Пака завтрак и поцеловал на прощание, попросив быть осторожным.
— Ключи возьми, — протянул он связку на раскрытой ладони.
— Ты доверяешь мне свой автомобиль? — изумился Чанёль.
Бэк привстал на носочки и, дотянувшись губами до чужого уха, спрятанного под копной лохматых волос, шепнул:
— Поцарапаешь — трахну!
Пак вначале растерялся, а потом беззаботно расхохотался, сминая в ладонях худые бока своего парня.
Уже по дороге в WBS он задумался над тем, что слишком быстро и легко принял свою нетрадиционную ориентацию. Порой Чанёлю попадались на глаза истории бывших натуралов, которые подробно расписывали с какими мучениями привыкали к неожиданной тяге к мальчикам. Испытывали конфликты с окружением и самими собой, страдали от собственной неправильности и аморальности желаний.
Чанёль ничего подобного не ощущал. Ну, понравились они с Бэком друг другу. Так ли важно, какого они пола? Главное, что вместе хорошо — не только говорить, но и молчать. Что сердце начинает биться быстрее, стоит только увидеть Бёна. Что хочется его целовать и ласкать, а ещё закрыть собой от всего мира. Чанёль никогда ранее не испытывал к кому-то таких сильных чувств. Пожалуй, только к родителям, но это было так давно, что воспоминания успели покрыться пылью забвения.