Чуть поправив помятую одежду, они чмокнулись напоследок и толкнули дверь курилки. К счастью, коридор оказался пуст. Пак пропустил брюнета вперёд и проскользнул следом, но обернувшись ощутил, как земля ушла из-под ног.
— Ты идёшь? — с улыбкой спросил Бэкхён.
Заметив прикреплённый к двери ярко-жёлтый стикер, он торопливо его сдёрнул и поднёс к глазам.
«Я всё видел!».
— И кто это написал? — смяв бумажку, помрачнел Бён.
Возбуждение медленно спало, а на его место пришли необъяснимая тревога и ожидание наихудшего.
***
Забыв об утренней ссоре, парни были заняты приготовлением ужина, стараясь показать друг другу, что ничего страшного не произошло и всё в порядке.
Пока Бэкхён жарил мясо, Чанёль пытался приготовить салат и сосредоточенно нарезал овощи. Он не замечал внимательного взгляда брюнета, каждый раз невольно вздрагивающего, когда лезвие проходилось в опасной близости от пальца Пака.
— И что этому анониму от нас нужно? — Чанёль не мог не затронуть опасной темы, тревожившей его весь вечер.
— Похоже, будет шантажировать.
— Это однозначно кто-то из WBS! Я проверил — похожие жёлтые стикеры есть на столе у Кёнсу и Чонина!
— Боже, Пак! Эти стикеры Лухан заказывает на весь офис, и если их у кого-то нет, значит они закончились!
— Но кому это нужно? — задумался Чанёль. — Мне кажется, что человек, отправивший тебе фотографию меня и Кёнсу и написавший записку — один и тот же!
— Возможно. Я отправил Чунмёну все данные, он обещал прислать ответ завтра.
— Не понимаю, кому из WBS ты мешаешь. Уверен, что этот человек всё время отправлял тебя на опасные задания, где ты так или иначе мог пересечься с людьми Тао или просто был подвергнут опасности.
— Скорее всего, один из наших хороших знакомых и есть доверенное лицо Тао, — нехотя признал Бэкхён.
— Ты подозреваешь кого-то? — пристально взглянул на него Чанёль.
Острое лезвие всё же чиркнуло его по указательному пальцу, и Пак болезненно ойкнул, изумлённо глядя на выступившую кровь.
— Дай сюда!
Бэк уселся к нему на колени и облизывал ранку до тех пор, пока она не перестала кровоточить. Поцеловав напоследок, устроился поудобнее в тёплых объятиях и затих, погрузившись в размышления. А Чанёлю было страшно. Он бы отдал многое, чтобы залезть в его черепную коробку. Трудно бороться с тем, чего не знаешь. Как противостоять неизвестному?
Почему Бэкхён весь день как на иголках? Из-за чего накинулся на него с утра? Дело в Паке или в ком-то другом? Разве нельзя обо всём откровенно рассказать и не задавать сложных загадок?
— Прости меня, ладно? — уткнувшись в шею парня, пробормотал Бён.
— Я не обижаюсь, — ещё крепче обнял его Чанёль.
— О чём ты хотел меня спросить?
— А на предыдущий вопрос ты не хочешь ответить?
— Я не знаю, — честно признался Бэкхён. — Задавай уже свой вопрос и, ради Бога, не бойся сделать мне больно!
— Хорошо! — решительно кивнул Пак. — Почему ты расстался с Ифанем?
Бён оторвал лицо от груди парня и с любопытством заглянул в его глаза, будто выражал своё восхищение подобной смелостью и выдержкой. Будь он на месте Чанёля, давно бы спросил об этом.
— Помнишь, я рассказывал о том, как мы оказались с Ифанем в том вонючем сарае и нас впервые посетил Тао?
— Конечно!
— Я был тогда очень напуган и почти ни слова не понял из того, что он сказал. Смотрел на избитого Ифаня и мечтал, чтобы нас оставили вдвоём и я мог позаботиться о своём парне. Я чувствовал свою вину, готов был извиниться тысячу раз, пообещать что мы обязательно выберемся и всё будет хорошо… А потом Тао спросил, педики ли мы.
— Как он догадался?
— Это было не трудно. Я смотрел на Ифаня глазами влюблённой собачонки, к тому же, как оказалось, Тао успел собрать о нас информацию перед похищением. Мы не афишировали наших отношений, но и не скрывали их. В WBS многие были в курсе, что мы любовники.
Бэкхён поёрзал на коленях, оседлав Чанёля таким образом, что они теперь сидели лицом к лицу. Обхватил его щёки тёплыми ладонями и грустно улыбнулся. Внимательно рассматривал, будто пытался найти что-то новое, после чего неожиданно сполз и отошёл к плите, чтобы перевернуть мясо.
— Я тогда промолчал, а Ифань начал говорить, что не из таких и мы просто коллеги, — глухо зазвучал его голос. — Тао сказал, что мы его сильно разозлили и теперь обязаны помочь снять стресс. Он обратился к Ифаню, предложив выбрать, кого трахнуть — его или меня. И Ифань без раздумий выбрал меня.
— Сука! — не сдержался Пак.
— Я его понимаю. Кому захочется быть оттраханным террористом? Тем более, Ифань всегда отрицал свою сущность, а его задница была чем-то неприкосновенным, — усмехнулся Бэкхён, выключая газ и накрывая крышкой сковороду. — Так я стал подстилкой Тао. Каждый раз, когда я возвращался в сарай избитым и затраханным, Ифань смотрел на меня с плохо скрываемыми брезгливостью и жалостью. Мы почти не разговаривали, сидели в разных углах. И он ни разу не извинился, не помог мне и словом не поддержал. А когда нас спасли, вновь воспылал чувствами. Видимо, осознал свою вину? Не знаю, но мне его фальшивая любовь больше не нужна!
Бэкхён глубоко вдохнул и задержал дыхание, пытаясь успокоить расшатавшиеся нервы. Не хватало вновь разреветься из-за того мудака, которого он когда-то любил больше жизни.
— Там, на грязном полу, умер прежний я, моя любовь и безграничная вера в человеческую доброту и дружбу. Это страшно — доверять своё сердце в чужие руки, открывать душу и впускать в неё посторонних. Обязательно растопчут и предадут ради собственной выгоды! Но больше всего я боюсь того, что сам становлюсь таким же! Я не хочу играть чужими чувствами и обманывать, но не могу иначе! Мне просто страшно, Чанни! Мне так страшно…
Брюнет неожиданно сполз на пол и уткнулся носом в прижатые к груди колени. Чанёль испуганно опустился рядом с ним и застыл в нерешительности. Что ему сделать? Обнять или оставить в покое? Что-то сказать или промолчать? Ну почему всё так сложно!
— Обними же, — пробурчал Бён, дав подсказку запутавшемуся Паку.
И он обнял, надёжно закрывая собой от сквозняка, гулявшего по дому. Долго целовал покрасневшее ушко, выбившееся из копны волос. Терпеливо ждал, пока сердечко хёна успокоится и застучит как прежде — размеренно и неторопливо.
— Обещай, что выполнишь моё желание? — не поднимая глаз, попросил Бэкхён.
— Зная твою фантазию, — фыркнул Чанёль и серьёзно добавил, — обещаю!
Парень, наконец, осмелился посмотреть на Пака и перевёл дыхание, пытаясь облечь свои мысли в слова.
— Трахни меня по-грубому, — неожиданно смутившись, выдохнул Бён.
Он видел, как вытянулось лицо Чанёля, и уже успел пожалеть о дурацкой затее, как внезапно тот кивнул и облизнул пересохшие губы.
— Хорошо.
___________________________
*Every Single Day — Rush
========== Глава 17 ==========
Не бойся показывать свои старые раны, ведь только я смогу излечить тебя.*
Чанёль сидел на краю кровати и, широко округлив глаза, следил за хаотичными передвижениями Бэкхёна по спальне. Что-то бормоча себе под нос, брюнет достал из нижнего ящика шкафа, из-под горы постельного белья, плотный мешочек из чёрной ткани. Развязав шнурок, он высыпал на покрывало то, от чего у Пака едва не случился сердечный приступ. Ему удалось признать лишь плётку, наручники и ярко-фиолетовый дилдо. Для чего предназначались остальные вещицы, Чанёль постарался не задумываться.
— В общем, вот. Можешь пользоваться, чем захочешь, — опустив глаза, тихо произнёс Бэкхён.
Пак видел, как краска смущения заливала щёки Бёна, а руки нервно подрагивали, выдавая с головой сковывающий тело страх. Он стоял перед ним, трепетно-ранимый, готовый вручить себя всего, без остатка. И именно сейчас Чанёль понял, что просто не способен причинить ему боль. Как можно покрывать жалящими укусами плети нежную молочную кожу? Натирать тонкие запястья холодным металлом? Разрывать узкую дырочку пластмассовым членом?