Нет, Чанёль не Тао. Он другой и непременно сделает всё, чтобы избавить Бэкхёна от гнёта той боли, что причинял ему насильник. Бэк не должен думать, что грубость — норма. Его тело не бесчувственный кусок мяса. Оно волшебный инструмент, из которого можно извлекать самые чудесные звуки на земле. Оно прекрасно, как и сам Бэкхён.
Брюнет не сопротивлялся, пока Чанёль медленно избавлял его от одежды, изредка целуя в уголок губ, и покорно лёг на кровать, позволив приковать себя наручниками к кованой спинке. Чуть прикрыл ресницы и закусил до боли щёку, пристально следя за тем, как Пак перекладывал на тумбочку игрушки, очищая место для себя.
— Всё хорошо? — сев на краю матраса и осторожно коснувшись покрасневшей щеки, прошептал Чанёль.
— Будь погрубее, пожалуйста, — увернувшись от прикосновения, взмолился парень.
— Какой грубости ты хочешь? — лаская широкой ладонью чуть покатые плечи и выступающие ключицы, спросил Пак.
— Я хочу, чтобы ты отстегал меня плетью и как следует отшлёпал ладонью. Хочу, чтобы трахнул без подготовки. Чтобы было больно, — прерывисто шептал Бэкхён, ежесекундно пробегаясь по пересохшим губам влажным языком.
— Зачем тебе боль? — лаская подушечками пальцев соски, хмыкнул Чанёль.
Он бросил короткий взгляд вниз и усмехнулся — член брюнета стал медленно крепнуть и приподниматься. Напрягало лишь одно — Пак не знал, что больше его возбудило — прикосновения или собственные фантазии.
— Когда больно телу, голова наполняется звенящей пустотой, — чуть поёрзав, простонал Бэкхён.
Чанёль наклонился и поцеловал трогательную ямку пупка, пробежался пальцами по худым бокам, будто по клавишам пианино, и остановился на острых бедренных косточках. Чуть надавил на них, заставив Бёна поморщиться и беспомощно захныкать.
— Что ты делаешь, Пак? — зажмурившись, прошептал он, выгибаясь дугой над смятой простынью.
Воспользовавшись этим, Чанёль сжал ладонями упругие ягодицы и слегка развёл в стороны, надавил пальцами на щель, нащупывая дырочку и кружа вокруг неё невесомыми прикосновениями.
— Вставь мне! — сердито взбрыкнул Бэкхён, чувствуя, как молниеносно нарастает возбуждение, а в низу живота скручивается огромный клубок томного желания.
— Тшш, — шепнул Пак, обжигая дыханием влажную головку, после чего начал покрывать короткими поцелуями член.
— Ненавижу тебя! Ты обещал быть грубым! — закричал Бэк, боясь признаться даже самому себе, что эта нежность приятна. — Ударь меня! Пожалуйста! Избей! Сделай больно, я умоляю!
— Это моя пытка. Пытка нежностью, — Чанёль развёл в стороны худые коленки и приласкал внутреннюю сторону бёдер.
— Обманщик! Ненавижу тебя! Отпусти! — рычал Бён, глядя на то, как Пак заглотил его член едва не по яички и посасывал, будто самую сладкую конфету в мире.
Хотелось выть от бессилия. Бэкхён из последних сил убеждал себя, что создан для грубости, что нежность его не возбуждает, что Пак просто кретин. Но всё крошилось вдребезги от опьяняющей ласки, укутавшей теплом замёрзшее тело.
Уже не сопротивляясь, Бэк покорно приподнял ягодицы, позволив Чанёлю приласкать дырочку. Он сдавленно зашипел, когда первый палец насухую протиснулся сквозь тугое колечко мышц. Благодарный за маленькую отрезвляющую боль, брюнет напряг мышцы, мстительно захватив палец в тиски, и взвыл, когда тот смазано проехался по простате, ударив цветным фейерверком по гудевшим мозгам. Сладко вскрикнув, Бэкхён кончил прямо в рот Чанёлю и бессильно откинулся на подушку. В голове не укладывалось, как он смог так легко испытать оргазм, но Бён решил подумать об этом завтра.
Неожиданно быстро заснув, он уже не почувствовал, как Пак отстегнул наручники и, заботливо растерев запястья, поцеловал оставшиеся на коже рваные красные полосы.
***
К счастью, неминуемой утренней разборки удалось избежать благодаря приходу Чунмёна. Чанёль к тому времени уже проснулся и пытался приготовить завтрак для своего мальчика, но услышав звонок в дверь чуть напрягся и на цыпочках направился в прихожую.
Чунмён не слишком обрадовался Паку, но от чашки кофе не отказался. Бросив мужчину в одиночестве на кухне, Чанёль помчался будить Бэкхёна. Спустя минут десять они сидели за столом и обменивались напряжёнными взглядами.
— Как дела? — откинувшись на спинку стула, поинтересовался Ким.
— Нормально, — пожал плечами Бён.
— Итак, что я хочу сказать. — Чунмён деловито вытащил из кожаного портфеля тонкую папку и передал её Бэку. — Анализ снимков показал, что они были сделаны с камеры, установленной в кабинете. Подумайте, кто имеет доступ к камерам наблюдения?
— Охрана, — тут же выпалил брюнет и чуть задумался. — Ещё Ифань, наверное.
— Понятно, — мрачно кивнул Чунмён. — Снимки были присланы с номера, владельцем которого является некий китаец Вонг Мучжи. Мои ребята пробили его по базе — Вонг приобрёл номер в прошлом году, за пару месяцев до того, как угодил в тюрьму за мелкое воровство. К слову, телефон он потерял примерно в то же время.
— Для меня всё, что связано с Китаем, по умолчанию относится к Тао, — поёжившись, признался Бэк.
— Скорее всего, именно так и есть. Но, возвращаясь к остальным вещам, а именно записке. — Чунмён показал парочке ярко-жёлтый стикер, теперь лежавший в прозрачном пакете. — Мы провели экспертизу. Естественно, что никаких отпечатков не обнаружили. Мало того, почерк также явно был изменён. Мои мысли следующие: пачка стикеров была совершенно новая, заводская, иначе на ней всё равно остались какие-нибудь следы. А если учесть, что аноним написал записку за считанные минуты, он имел открытый доступ к новым стикерам.
— Лухан! — хлопнул в ладоши Чанёль. — Бэк, ты же сам говорил, что он заведует всей канцелярией!
— Я не понимаю, зачем Лухану это нужно! Скорее уж, это Ифань. Вспомни, как он тебя ненавидит! Тем более, что он вполне мог отдать тайный приказ, чтобы меня отправляли на все задания, связанные с Тао. Ву очень его боится, поэтому не удивлюсь, если действует по его указке, — покачал головой Бэкхён.
— А может Чонин? Он же недавно был с командировкой в Китае? Вдруг он встречался там с Тао?
— Да! Или Кёнсу, который неожиданно пропал в ночь перед взрывом в жилом доме, где меня уже поджидал псих из команды Тао! — скривился Бэкхён.
— Смотрю, предположений у вас выше крыши. — Чунмён допил кофе одним глотком и поднялся из-за стола. — Прошу об одном — не порите горячку, приглядитесь для начала, найдите доказательства. Мои ребята тоже поищут. И не забудь, Бэк, — если Тао даст о себе знать, немедленно меня предупреди!
Проводив Кима до дверей и о чём-то тихо пошептавшись, Бэкхён вернулся на кухню, где Чанёль мрачно курил, и укоризненно покачал головой.
— Не думай, что раз мы опаздываем на работу, то ты сможешь избежать разговора. Поговорим вечером! — прошипел брюнет, скрывшись в спальне.
— Не совсем понимаю причины разговора! — крикнул ему вдогонку Пак.
— Не прикидывайся дураком! — заорал Бён из-за закрытой двери.
Решив не нарываться, Чанёль ещё раз мысленно поблагодарил Чунмёна и пообещал себе сделать всё, чтобы Бэк до вечера остыл и сам попросил продолжения так разволновавшего его нежного секса.
***
Пак Чанёль никогда не думал, что подозревать кого-то такое тяжёлое и выматывающее занятие. Он разом перестал доверять окружающим людям, подсознательно ища в каждом их действии тайный умысел.
Вот Кёнсу с кем-то созванивается, нервно оглядываясь по сторонам — что, если он звонит Тао и докладывает обстановку в WBS?
Сехун, тихо посмеиваясь, с кем-то переписывается по сети. Возможно, именно он связан с Тао?
Чонин целый день дёрганый и прячет взгляд. Уж не из-за своей ли связи с террористом переживает?
У Лухана слишком хитрый взгляд и показательно много жалости в голосе, когда он спрашивает Чанёля о самочувствии.