— Почему всё так сложно? — ожесточённо пнув металлическую урну и напугав Бэкхёна, психанул Чанёль.
— Да что с тобой? — крикнул Бён, бережно отряхивая горячий кофе с обожженной руки. — Больно?
— Бэк, я не могу, — вновь прижав к себе брюнета, взвыл Пак.
Ему казалось, что он сойдёт с ума. Жизнь не готовила к тому, что однажды придётся вершить судьбы людей. На одной чаше весов 231 человек, на другой один-единственный, но самый дорогой и близкий. И что выбрать?
— Он летит! Самолёт летит! — пролетело эхом по залу.
Ринувшаяся к стеклянной стене толпа, до боли вжала Бэкхёна в прозрачную поверхность, но Чанёль умудрился закрыть его своим телом и слегка оттолкнуть зевак, пытавшихся превратить их в лепёшки.
— Ты снимаешь? — завертелся Бён, не отрывая взгляда от стремительно приближающейся к аэропорту тёмной точки.
— Сехун снимает, — сжимая в руке вибрирующий телефон, глухо отозвался Чанёль.
Малодушная мысль сбросить звонок, оказалась тут же отброшена в сторону. Чанёль прижал телефон к уху и задержал дыхание, боясь пропустить хоть слово в этом адском встревоженном гуле.
— Так ты вернёшь мне Бэка? — всё тот же властный уверенный голос.
И в это же мгновение, будто что-то почувствовав, брюнет извернулся и прижался всем телом к Чанёлю, не отрывая взгляда от чёрного неба, где всё отчётливее становился виден приближающийся самолёт.
— Ну же, Чанёль? — поторопил его невидимый собеседник.
— Нет.
Несколько мгновений раздавалась пугающая тишина, после чего связь прервалась. Рядом радостно галдела пёстрая толпа, тут же безумно завопившая, когда самолёт, будто спичка, ярко вспыхнул в ночном небе. Отголосок взрыва отозвался мелкой дрожью толстого стекла, а через несколько невыносимо долгих секунд на поле начали медленно падать горящие обломки.
— Отойдите! В стороны! — кричали полицейские.
Кто-то плакал, кто-то кричал, кто-то бился в истерике. Бэкхён молча смотрел на ни на секунду не прекратившего съёмки Сехуна и вертевшегося вокруг него Кёнсу, понимая, что сам и с места не сдвинется. Он лишь прижимался к Чанёлю, чувствуя, как напряжено его тело, и сдерживал непрошенные слёзы — не каждый день на твоих глазах погибают две сотни людей.
Мягко отстранив Бэкхёна, Чанёль направился к запасному выходу на взлётную полосу. На удивление, в царившей суматохе его никто не остановил. Он замер на самом краю, глядя на дымившегося неподалёку плюшевого медведя. Слёзы уже давно текли по щекам, а ноги едва держали. Чанёль не понимал, почему за свою любовь заплатил столь высокую цену.
Обернувшись, он увидел напуганного Бэкхёна, всё так же прижимавшегося к стеклу и не сводившего с него взволнованного взгляда. Пак предпочёл, чтобы на него упал горящий обломок, потому что это достойная цена за совершённое. Даже если он однажды себя простит, Бэк никогда этого не сделает.
Рухнув на асфальт, Чанёль прижал колени к груди и беспомощно разрыдался, чувствуя себя бессильным как никогда. Было страшно, больно, удушающе противно от осознания случившегося, но всё исчезло без следа, когда перед ним опустился на колени встревоженный Бэкхён и крепко прижал к себе.
— Тшш, всё хорошо, — уткнувшись носом в растрёпанные волосы, шептал он. — Поехали домой, нечего здесь сидеть!
— Я люблю тебя! — задыхаясь от слёз, рвано выл Чанёль.
— Я тебя тоже, мой хороший, — поцеловав его в висок, кивнул Бэк.
— Я никому тебя не отдам!
— Знаю, — благодарно выдохнул парень, стараясь не смотреть на горящие останки людей, торчавшие из-под обломков.
___________________________
*INFINITE — Dilemma
========== Глава 18 ==========
Комментарий к Глава 18
на этот раз я отступлю от правил и не буду делать эпиграфа в виде строчек из песни.
просто включите композицию Yiruma — When the Love Falls. в ней слишком много того, чего нельзя выразить просто словами~
Чанёль всю дорогу до дома рыдал, свернувшись клубком на заднем сиденье. Бэк то и дело взволнованно оборачивался, задавал глупые неуместные вопросы и едва успевал следить за светофорами. Естественно, что он не в порядке и что-то случилось, вот только сам Пак упрямо молчал, глотая слёзы и сотрясаясь всем телом.
Бэку, несомненно, тоже было не по себе, но будучи военным корреспондентом, он привык к смерти во всех её проявлениях. На его глазах расстреливали мирных жителей, взрывали солдат, рубили головы. Каждая такая гибель отпечатывалась кровавым шрамом в сердце, но со временем всё загрубело, чувства притупились и он научился абстрагироваться от того, что непосредственно его не касалось.
А Чанёль… он другой. Более ранимый и чувствительный, принимающий всё слишком близко, пропускающий сквозь себя. Кто же знал, что он столь бурно отреагирует на произошедшее? Скорее, это уж Бэкхёну нужно было биться в истерике, воскрешая в памяти ухмылку Тао, несомненно приложившего руку к террористическому акту. Но в душе Бёна, вопреки всему, царило странное спокойствие, будто он заранее примирился со своим будущим.
Заботливо уложив Чанёля на кровать, брюнет подсунул ему сильное снотворное и заставил запить таблетку водой, после чего сел рядом, крепко сжав широкую горячую ладонь.
Вскоре Пак перестал ежесекундно вздрагивать и задыхаться от рыданий. Тело расслабилось, дыхание выровнялось, и Бэк, стараясь не шуметь, стянул с него пиджак и брюки. Когда из кармана джинсов со стуком выпал телефон, Бён зажмурился, но, к счастью, Чанёль по-прежнему сопел. Подняв мобильник, он задумчиво повертел его в руке и тут же вспомнил, как парень с кем-то разговаривал перед тем, как самолёт взорвался. Тогда он не придал этому значения, но сейчас…
Бесшумно покинув спальню, Бэкхён неторопливо закурил и, усевшись на кухонный подоконник, снял блокировку с телефона. Открыл журнал звонков и задумчиво всмотрелся в незнакомый ряд цифр, числившийся последним во вкладке входящих.
Отложив мобильник Пака, Бён достал свой и набрал номер Чунмёна. Друг взял не сразу и, судя по гулу голосов на заднем фоне, был сейчас не в лучшем положении, чтобы вести секретную беседу.
— Бэк, что-то случилось? — нервно спросил Ким.
— Нет, я…
— Тогда давай я тебе позже сам перезвоню. Хорошо?
Не дожидаясь ответа, Чунмён сбросил звонок. Бэкхёну осталось лишь сердито прошипеть и крепко затянуться, чтобы утопить раздражение в табачном дыме.
«Я люблю тебя! Я никому тебя не отдам!» — всё ещё стоял в ушах хриплый голос Пака.
Бэк снова ему соврал, хотя и оправдывал себя тем, что не мог ответить в той ситуации иначе. Он не любил Чанёля, но умер бы, если тот оказался на борту самолёта. Пак нужен ему как вода, воздух, солнце. Мучительная привязанность, возможность убежать от одиночества, спасение от страха — вот кем был для него Чанёль. И Бён устал ждать, когда в его дурной голове что-то перещёлкнет и слова «я тоже тебя люблю» перестанут быть ложью и обретут смысл.
***
Черкнув записку и оставив её на прикроватной тумбочке, Бэкхён в одиночестве уехал на работу, чтобы проверить одну из своих догадок, родившихся бессонной ночью. Чунмён до сих пор не перезвонил, и это начинало беспокоить, поэтому, чтобы отвлечься, Бён и решил провести своё собственное расследование.
Стараясь не привлекать внимания коллег, брюнет прошёлся по коридору, ведущему к курилке, но камер наблюдения не обнаружил. Жаль. Впрочем, у него появилась возможность проверить одного из подозреваемых и посмотреть на его реакцию — грех не воспользоваться подобным шансом.
— Привет, — показавшись на пороге приёмной, кивнул секретарю Бэкхён.
— О, мы тебя не ждали после вчерашнего. — Лухан растерянно взмахнул ресницами и поднялся со стула. — Ты как? Всё в норме? Парни сказали, что с Чанёлем стало плохо.
— Он перенервничал, сейчас отсыпается, — не желая продолжать беседу, передёрнул плечами брюнет. — Ифань у себя?