— Я был в баре, — глухо ответил парень, с трудом расцепив руки брюнета.
— Ты пил? — нахмурился Бён, подозрительно поведя ноздрями.
— Немного.
— Иди в душ, а я пока ужин разогрею.
Бэкхён привстал на цыпочки, но когда расстояние между их губ сократилось до пары сантиметров, Чанёль резко отпрянул и, на ходу стянув кроссовки, заперся в ванной. Раскрутив кран с водой, заглушающей его рвущиеся наружу рыдания, Пак скатился по стенке на пол и прижал колени к груди. Его трясло, воздуха не хватало, а сердце билось так быстро, будто хотело разбиться всмятку.
Как Бэкхён мог быть таким спокойным? Почему Чанёль не смог разглядеть, что прячется за личиной заботы и нежности? Каким же непревзойдённым актёром нужно быть, чтобы делать вид, будто всё в порядке? Или для Бэка действительно ничего страшного не произошло? Он просто играет с Чанёлем, с его чувствами, чтобы растоптать в конце с особой жестокостью.
С трудом поднявшись, парень снял с себя одежду и замер перед зеркалом, пристально разглядывая своё осунувшееся лицо с тёмными кругами под глазами. Стенки душевой кабины уже покрылись паром, а вспотевшая за день кожа неприятно зудела и чесалась, но Чанёль всё равно задержался, чтобы показать своему отражению средний палец и мстительно прошептать: «Даже не надейся, Тао, что я его тебе отдам! Пусть он не будет со мной, но и тебе не достанется!»
— Чанни, всё хорошо? Почему ты заперся? — дёргая за ручку, возмутился Бэкхён.
Чанёль же ступил на тёплое дно кабины и заглушил звуки любимого голоса шумом льющейся воды. Ему нужно остаться наедине с самим собой и немного подумать. Совсем чуть-чуть.
***
Когда Чанёль вышел из ванной, Бэкхён успел искусать губы до крови и выдуть третью по счёту кружку кофе — бессонница на ближайшую ночь была обеспечена.
— Я уж думал, ты там вены вскрывать собрался, — зло бросил он, с грохотом ставя на стол тарелку со спагетти.
— Ты, видимо, слишком высокого мнения о себе, — вытирая волосы полотенцем, усмехнулся Пак. — Так что не переживай — ты не станешь причиной моей смерти и мой труп в ванной тебя не потревожит.
— Спасибо за заботу. — Бэк отвернулся к окну и дрожащими руками достал сигарету, которая тут же упала на пол и закатилась под батарею. — Твою мать…
Чанёлю очень хотелось развернуться и уйти, но он дал обещание Чунмёну и самому себе. Наверное, это слишком старомодно — держать своё слово, но Пак не умел иначе. Поэтому он сел за стол, подвинул к себе тарелку и стал есть грёбаные макароны, залитые соусом, не чувствуя вкуса, но упрямо глотая и запивая кислым апельсиновым соком.
Бэкхён всё так же стоял к нему спиной и курил в открытую форточку. Его профиль чётко угадывался на фоне тёмного окна, и Чанёль не знал, чего хочет больше — крепко обнять его или сбросить на мокрый от дождя асфальт.
— Осень… она приближается, — задумчиво произнёс Бэкхён, затушив окурок в пепельнице. — Ненавижу наблюдать за тем, как сентябрь стирает яркие краски лета.
— Ты похож на осень, — стиснув в руке стакан с остатками сока, заметил Пак.
— Правда? Почему? — Бён сел на подоконник и заинтересованно приподнял брови.
— Осень — она ведь тоже разная бывает. Она может быть тёплой и яркой, а может быть влажной, дождливой, тусклой и удушливой. И ты такой же. Я иногда тону в твоих красках, а иногда задыхаюсь от твоей безысходности, — не поднимая глаз, ответил Чанёль.
— Тогда ты… весна, — задумчиво проговорил Бэкхён, не отрывая глаз от парня. — Ты тёплый, и ты согрел меня.
Паку вновь стало тошно от этой щемящей обманной искренности чужих слов. Ему хотелось разбить себе голову об стену, только бы забыть те брошенные Бэкхёном слова. Пусть бы он не любил, только бы Чанёль этого никогда не слышал.
— Нам нужно поговорить? — сжимая побелевшими пальцами края подоконника, шепнул Бэк.
— Не стоит, — не готовый к новой порции лжи, помотал головой парень. — Я пойду спать.
Глаза брюнета недоумённо округлились, когда Чанёль вместо спальни прошёл в гостиную и устроился на диване. Прижав худые колени к груди, он свернулся клубочком и затих, хотя каждый мускул был всё так же напряжён. Влажные волосы разметались по подушке, но избавившись от настойчивого желания прикоснуться к ним, Бэкхён нервно подошёл к аквариуму с Додо и принялся кормить обалдевшую рыбину четвёртый раз за вечер.
— Чанёль, хватит устраивать цирк. Хочешь заработать проблемы со спиной? Этот диван тебе мал! — нервно насыпая корм, ворчал Бэк.
— Я могу лечь на полу.
— Не майся дурью! — не выдержав, заорал брюнет. — Иди в спальню и ложись на кровать!
— Не ори на меня! — подскочил, как ужаленный, Чанёль. — То, что ты мой хён, ещё не даёт тебе права повышать голос!
— То, что ты меня трахаешь, тоже не даёт тебе права орать на меня в ответ!
— Если ты сейчас же не замолчишь и не оставишь меня в покое — клянусь, я уйду из твоего дома! — яростно раздувая ноздри, пообещал Пак.
Впервые увидевший Чанёля настолько взбешённым, Бэкхён пребывал в растерянности и совершенно не знал, как себя вести. Поняв, что любое слово станет спусковым крючком и приведёт к необратимым последствиям, Бён нашёл силы переступить через себя и уступить — впервые за долгое время.
Стараясь не шуметь, он подхватил пакет с кормом и вышел из гостиной, остановившись на секунду на пороге, чтобы выключить верхний свет.
Выпив ещё одну кружку кофе и выкурив пару сигарет, Бэкхён покинул кухню и с неохотой прошёл в пустую спальню. Ему не хотелось ложиться в холодную одинокую постель, поэтому парень расположился на мягком ковре и поставил на колени ноутбук.
Бессмысленно побродив по любимым сайтам, Бён уже хотел закрыть браузер, как ему в голову пришла неожиданная идея. Вспомнив свой логин и пароль в одной из популярных социальных сетей, брюнет зашёл в поиск и вбил данные Чанёля. На удивление, удача ему улыбнулась, выдав ссылку на страничку Пака, где он, судя по всему, не появлялся в течение последних двух-трёх лет.
Затаив дыхание, Бэкхён рассматривал детские фотографии Чанёля, где он был милым пухлым карапузом; снимки с школьных праздников, где он уже возмужал и пленял одноклассниц одной лишь улыбкой; многочисленные селфи, сделанные в клубных туалетах. Сердце невольно дрогнуло, когда на экране появился улыбающийся Чанёль в обнимку с симпатичной девушкой.
— Улыбается она, сиськи бы спрятала для начала, — проворчал Бэкхён, решив переключить внимание на аудиозаписи.
Он с удивлением обнаружил, что в плейлисте Пака очень много знакомых композиций, которыми в то же время заслушивался Бэкхён. Приятная ностальгия помогла расслабиться и забыть всё плохое, что произошло за день. Бён неспешно пролистывал стену, читал обрывочные записи вечно куда-то спешащего Чанёля и не скрывал счастливой улыбки. Эти подростковые рассуждения о музыке, дружбе, любви и жизни казались ему наивными и глупыми, но в них — в каждой строчке, в каждой букве прятался Чанёль. Его Чанёль. Человек, который даже спустя годы, не поменял своего отношения к жизни. Не перестал верить в идеалы. Не разучился мечтать. Его сердце не огрубело, оно всё так же верило во взаимную любовь.
Переполненный различными противоречивыми чувствами, Бэкхён опустил крышку ноутбука, погружая комнату в ночную темноту. Стало неожиданно тихо, лишь изредка шуршали шины автомобилей, проезжающих по дороге, да тикали настенные часы, отмеряя драгоценные секунды чужой жизни.
Сегодня Чанёль неожиданно раскрылся Бэкхёну с новой, ещё неизвестной стороны. Благодаря вырванной страничке из прошлого, Пак оброс новыми легендами, мифами и подробностями. Его образ стал ещё более ярким и… тёплым.
Бэк с тоской посмотрел на пустую кровать, после чего неспешно разделся до трусов и, подхватив с собой одеяло, отправился в гостиную. В сумерках с трудом угадывались очертания дивана и лежащего на нём Чанёля, поэтому брюнет двигался больше интуитивно, чем на ощупь.