Прислушавшись и определив по размеренному дыханию, что Пак спит, Бэкхён осторожно его укутал и недолго думая потеснил, пристроившись на самом краю. Сунув ледяные ноги между горячих бёдер Чанёля, а замёрзшие ладошки пригрев на его плечах, Бэкхён уткнулся носом в пахнущий мятой затылок и поморщился от подобравшихся слишком близко слёз.
Он никогда не расскажет Паку, как переживал, ожидая его возвращения. Как наворачивал круги по квартире, названивал Чунмёну и строил в голове самые ужасные догадки и предположения. Он ни за что не признается, как обрадовался, когда Чанёль вновь зашёл в его дом. И вряд ли сможет хоть раз откровенно рассказать о том, что чувствует к этому доброму замечательному парню, потому что все его чувства слишком противоречивы и необъяснимы.
Бэк не любил Чанёля, но не представлял своей жизни без него. Мысль, что однажды Пака не станет, причиняла почти физическую боль, ломала внутри что-то важное. Ведь только Чанёль мог согреть. Только с ним было хорошо и уютно. Лишь глядя в его глаза Бэк начинал понимать, как прекрасен мир. Несомненно, не будь он таким эгоистом, то пожелал бы Паку повстречать самого лучшего человека на земле. Но он не был бы Бён Бэкхёном, если бы добровольно отпустил Чанёля.
Что вообще такое эта любовь? Как идентифицировать это дурацкое чувство? То, что Бэк испытывал к Ифаню, было любовью? Или это была страсть, привязанность, влюблённость? Чем измеряется любовь? Ударами пульса в минуту? Счастливыми мгновениями? Сорванными вздохами? Количеством царапин на теле?
Может любовь — это боль? Выворачивающая внутренности и ломающая каждый раз, когда совершаешь непоправимую ошибку? Если так, то Бэкхён уже давно и бесповоротно любит Чанёля.
Одно этой ночью Бэк понял наверняка — пока он не разберётся в себе, не даст названия своим чувствам, Чанёль не услышит от него ни одного ложного признания. Пусть лучше Бён будет молчать, а Пак затаит обиду. Если Бэкхён и признается ему ещё хотя бы раз в любви, то это будет только правдой и ничем больше.
Когда дыхание Бэка стало размеренным и тихим, Чанёль медленно распахнул ресницы и осторожно коснулся потеплевшей ладошки, пригревшейся на его животе.
Глупое сердце… Чанёль думал, что оно мертво, а оно забилось от одного ласкового прикосновения величайшего лгуна в его жизни…
_________________________________________
*SG Wannabe — My Heartʼs Treasure Chest
Комментарий к Глава 19
Я планировала написать 3-4 главы и на этом поставить точку в истории. Но сегодня поняла, что мне и моим героям всё ещё есть что сказать. Я искренне надеюсь, что вы не потеряете интерес к этой истории и она не станет в ваших глазах неоправданно затянутой~
========== Глава 20 ==========
Дьявол заставляет нас грешить,
Но нам нравится обманываться его ухмылкой.*
Не спавший почти всю ночь, Чанёль задремал лишь под утро, поэтому Бэкхён, вставший первым и успевший приготовить завтрак, взял на себя смелость его разбудить, за что получил ощутимый удар пяткой в колено и с тихим стоном свалился на мягкий ковёр. Пак испуганно разлепил ресницы и увидев валявшегося на полу хёна, мертвенно побледнел.
— Бэк, с тобой всё в порядке? — запутавшись в одеяле, лепетал парень.
Мешком свалившись рядом, он принялся ощупывать пострадавшую конечность, думая, как удобнее подобраться к колену — закатать штанину или просто их стянуть. Но у Бэкхёна были другие планы — уперевшись ладошками в широкую грудь, он опрокинул Чанёля на спину и навалился сверху, покрывая тело слепыми тёплыми поцелуями.
— Эй, Бэкхён! — попытался возмутиться Пак, чувствуя нарастающее возбуждение.
— Хочу утреннего секса! — капризно воскликнул брюнет, потирая тонкими пальчиками сквозь ткань трусов стремительно увеличивающийся стояк. — Ну же, Чанни, мы несколько дней не трахались!
Вспыхнувшая ярость моментально отрезвила Пака и свела возбуждение на ноль. Он грубо схватил Бэкхёна за плечи и, как следует встряхнув, небрежно отбросил на диван.
— Что, решил меня к себе сексом привязать, да? — с трудом поднявшись на дрожащих ногах, процедил парень. — Так я же плохо трахаюсь, сам говорил! И кроме секса ни на что не гожусь! Ну так найди себе крутого мужика, который не будет в постели нежной ванилькой, а как следует выебет тебя во все щели, разорвёт к хуям и вытащит наружу все твои сраные внутренности!
— Заткнись! — Тёмно-карие глаза заблестели от сдерживаемых слёз, а кулаки стремительно сжались, натягивая кожу на костяшках.
— Почему ты меня вообще здесь держишь? Зачем я тебе сдался? — не способный остановиться, орал Чанёль. — Такая дорогая шлюха может найти кого-то получше! Так что иди, ищи!
— Урод конченый! Заткни свою пасть! — Бэк всё же не выдержал и налетел на Пака с кулаками.
Ловко увернувшись от пары разъярённых ударов, он скрутил руки брюнета за спиной и вцепился свободной ладонью в его волосы, запрокидывая голову и натягивая, будто пытаясь оторвать от туловища.
— Я не могу так! Ты понимаешь, не могу! — едва ли не рыдал от досады Чанёль, глядя на тяжело дышавшего Бэкхёна.
Пак ненавидел себя за жестокость, но в эту минуту Бэк бесил его настолько сильно, что он готов был его убить, лишь бы не видеть никогда этих блядских проникновенных глаз и нежной улыбки. Хотелось сломать его, раздавить физически и морально, а потом убиться самому, потому что жить с таким грузом Чанёль совершенно точно не сможет.
И даже сейчас, скрутив брюнета, причиняя ему боль, он делал больно себе — это его ломало и выкручивало, его глаза щипало от слёз, а рёбра сдавливало от недостатка кислорода. Но когда Чанёль решил выпустить Бэка и произнести слова извинений, парень в его руках протяжно простонал и обмяк.
Терзаемый ужасающей догадкой, он опустил взгляд и увидел расползающееся влажное пятно на штанах парня. Щёки Бэкхёна покрылись лихорадочным румянцем, и он поспешил закрыть их ладонями.
— Ты… ты просто урод! — Чанёль медленно пятился от брюнета, лихорадочно вытирая свои ладони о ткань трусов.
Затем, будто опомнившись, бросился к шкафу и, вытащив первые попавшиеся джинсы и толстовку, торопливо надел их на себя. Когда Пак уже натягивал кроссовки, услышал плач Бэкхёна. Не выдержав, заглянул в гостиную, где брюнет всё так же сидел на диване, только теперь горько рыдал, и сам затрясся в беззвучном плаче.
— Боюсь, что нам не по пути, Бэкхён! — набравшись отчаянной решимости, выдохнул Чанёль.
Он знал, что сейчас сожжёт все мосты, но не мог промолчать — в их больных, неправильных отношениях нужно поставить точку. Необходимо прекратить обоюдные мучения, перестать рвать сердца друг другу. Ведь если Чанёль любит Бэкхёна, то это не значит, что его чувства должны быть взаимны.
— Я не готов причинять тебе боль каждый раз. Я не он. Но я ничего не могу поделать с тем, что каждый раз, когда ты со мной, ты думаешь о нём!
— Это неправда! — замотал головой парень. — Не уходи, давай поговорим!
— Сначала постирай штаны. Мне противно смотреть на доказательства твоей больной любви к одному уроду! — выплюнул Чанёль, после чего ушёл из квартиры, от души хлопнув дверью.
Но даже сбежав по лестнице и выскочив на залитую холодным августовским солнцем улицу, он не смог перестать слышать сдавленные всхлипы, огнём отпечатавшиеся в голове. Даже расталкивая многочисленных прохожих, он видел лишь тонкие дрожащие руки, слабо и неумело пытавшиеся закрыться от всего мира, которые он почти сломал.
Завернув в глухой переулок, Пак прислонился к грязной кирпичной стене и глухо разрыдался. Вцепившись пальцами в отросшие волосы, натягивая их до треска, он выл от осознания случившегося. Бэкхён открыл ему все свои страхи, печали, доверил душу, а Чанёль воткнул туда огромный ржавый нож и провернул как следует, чтобы добить, не дать более никогда прийти в себя. А ведь Бэк только начал оттаивать, открываться ему, привыкать к обычной жизни. А из-за глупой злости, ярости, ревности и гнева, этого убойного коктейля, способного уничтожить любого, Чанёль сломал самого близкого человека на свете. Слабак, сдавшийся под напором эмоций, разрушивший всё самое дорогое.